вверх, чтобы я поднялась с колен. Я охотно последовала за ним, и мы, не прерывая поцелуй, двинулись к стене. Когда моя спина коснулась металлической панели лифта, Карсон прижался ко мне, а его руки с глухим стуком опустились на стену по обе стороны от моей головы. Он отлично надо мной потрудился, целуя, кусая, посасывая мой язык, до головокружения. Он еще сильнее вдавил меня в стену, и именно это ощущение, вместе с нашими стонами, немного рассеяло туман вожделения. О господи, это же настоящее безумие.
Что я делаю? Пару минут назад мы были готовы разорвать друг друга на части. Что вдруг произошло? Конечно, он был великолепен, его губы и тело творили со мной невообразимое, но это потому, что он был профессионалом.
Боже мой! Он же профессионал! У него отлично получается, потому что он постоянно это делает. Как и многое другое, очень многое. Но какого черта творю я?
Я открыла глаза. Его лицо было в нескольких миллиметрах от моего, и я отчетливо видела его длинные ресницы. Это окончательно вернуло меня к реальности. Я оторвалась от его губ и, издав сдавленный горловой звук, уперла руки ему в грудь, отталкивая от себя. Он отступил, выглядя при этом ошеломленным. Тяжело дыша, мы уставились друг на друга.
– Черт. Прости меня, – наконец сказал он.
– За что? – спросила я сердито. – За поцелуи или оскорбления?
– За оскорбления. О поцелуе не жалею.
Я моргнула. И чтоб мне на месте провалиться, но, клянусь, несмотря на то, что я все еще злилась, – теперь больше на себя, – в то же время мне хотелось вернуться к поцелуям. Я слегка встряхнула головой, разгоняя этот морок.
Мы застряли в лифте. Он – порнозвезда. Мы сыграли, поставив на кон наши секреты, и тут же намеренно ужалили друг друга полученной информацией.
Я рассмеялась глухим, невеселым смехом. Посмотрела на потолок и сделала глубокий вдох. Карсон наблюдал за мной с замешательством на лице.
– Что смешного? – он приподнял бровь.
Я отвернулась от него и опустилась на пол, слегка ударившись при этом затылком о стену. Помедлив, Карсон сел у соседней стены, справа от меня. Он снова согнул колени и оперся о них руками.
– Мы, – простонала я. – Мы ужасные люди. Узнали друг о друге сокровенное, но не прошло и пяти минут, как воспользовались этим, чтобы ударить побольнее, – я покачала головой. – Я тоже прошу прощения.
Он медленно вздохнул, раздумывая над чем-то, а потом сказал:
– Нет, это моя вина, – в его красивых золотистых глазах отразилось искреннее раскаяние. – Это я предложил сыграть, а в итоге спровоцировал тебя, вместо того чтобы следовать собственным правилам. Повел себя как полный кретин.
Я поджала губы, удивленная его ответом.
– В этой игре высокие ставки. – Я помолчала. – Как насчет того, чтобы просто поговорить?
Открытая улыбка озарила его лицо, и на щеках появились те самые маленькие ямочки, которые так ему шли. В этот миг я смогла оценить его подлинную красоту. Она ошеломила меня.
– Почему ты не стал моделью, актером или еще кем-то в этом роде? У тебя для этого все данные.
Он усмехнулся.
– Я в курсе.
– Да еще и скромный, правда? – я рассмеялась.
– Мне и не нужно быть скромным. Я ничего не сделал, чтобы заполучить это лицо. Принимаю его как данность.
Я фыркнула:
– А ведь я едва не решила, что ты мне все же нравишься.
– То, что я тебе нравлюсь, может привести нас к новым поцелуям? – он вновь просиял. Эта невозможная улыбка – как контрольный выстрел.
– Нет. Лучше скажи мне, почему ты не пошел в модельный бизнес вместо того, чтобы… чем занимаешься сейчас.
– Позволить людям скакать вокруг меня часами, красить и наряжать как куклу, а потом еще несколько часов перед ними позировать? Это звучит в тысячу раз хуже, чем порно. Полное дерьмо.
– Хуже, чем порно? Значит, тебе это все-таки не нравится?
С минуту он пристально смотрел на меня, и я прямо-таки чувствовала, как вращаются шестеренки в его голове, но что именно он хочет сказать, понятия не имела. Наконец он произнес:
– Говоря откровенно, нет. Мне не нравится сниматься в порно.
– Но почему? – тихо спросила я.
– Потому что я предпочитаю трахаться так, как мне хочется. Не люблю, когда мне говорят, что делать. Это же постель, а не шахматная доска. К тому же любой мужчина ловит кайф от процесса соблазнения, это как охота. Но в порно и близко этого нет. О, прошу, не делай такие глаза, я не пытаюсь смутить тебя формулировкой. Просто хочу быть откровенным.
– Понятно, – перебила я его. – Секс – это как пицца, и все такое?[5] – я пытливо заглянула ему в лицо. – А как ты попал в эту сферу?
– Ну, как я уже сказал, я вроде как вырос в этой атмосфере, – он тяжело вздохнул. – Мама часто брала меня на съемки. Не то чтобы я смотрел. Обычно ждал ее в гримерке, но это все равно отстой, потому что я знал, что происходит на съемочной площадке. Такая вот ирония судьбы, – Карсон ухмыльнулся, и мне от этого стало еще грустнее.
Я думала, он больше ничего не расскажет, но Карсон, немного помолчав, добавил:
– У мамы были проблемы с наркотиками, но все стало действительно плохо, когда мне исполнилось четырнадцать. Тогда я переехал жить к бабушке в Массачусетс, а мать отправилась на лечение. Когда она пришла в норму, я вернулся в Лос-Анджелес.
– Так ты оттуда родом?
– Да. Город ангелов, – он задумчиво посмотрел в сторону. – Как только мне исполнилось восемнадцать, несколько знакомых режиссеров предложили мне сняться в их фильмах. Они сказали, это привлечет большое внимание. Сын одной из известнейших порнозвезд теперь тоже актер. Поначалу я отказывался. У меня не было намерения в этом участвовать. К тому же у меня были деньги, бабушка кое-что оставила после смерти. Не очень много, но достаточно, чтобы пару лет путешествовать по Европе. Когда я вернулся, устраивался на разную временную работу, но ничего особенного. Большую часть времени просто тусовался. Шесть месяцев назад со мной вновь связался один из режиссеров, он сменил компанию и снимал теперь скорее эротику. И тут я подумал, а почему бы и нет, черт возьми? Велика ли разница между тем, что я буду делать на съемках, и тем, чем я и так занимаюсь с незнакомками на выходных?
Меня пробрала легкая дрожь. В его словах звучала такая… пустота. Карсон чуть запрокинул голову, упершись затылком в стену лифта, и изучающе смотрел на меня из-под полуприкрытых век.
– Ты девственница,
