По преданию в этом месте когда-то находилась огромная панская усадьба. Потом, после революции, здесь был так называемый механизированный двор, где хранилась и ремонтировалась вся колхозная техника. И уже значительно позднее, в суровые сталинские времена на этой земле было возведено несколько дач, которые государством были переданы различным очень заслуженным людям. Робин дед несомненно относился к их числу, так как на стенах дома висели несколько больших дедовых портретов, и один из них изображал его даже в какой-то красивой форме с погонами и золотистыми галунами. Форма была явно не военная, но, судя по ее регалиям, атрибутам и орденам, дед имел солидный государственный чин. Имя деда также было необычным и лишь подчеркивало его ученость — Даниил Модестович.
Дача полностью отдавалась в пользование робиной семьи, за одним лишь небольшим, но существенным изъятием. Второй этаж дачи полностью был занят громадным кабинетом деда, доступ в который был запрещен всем, без исключения. Даже робин пА принял это условие совершенно безропотно и с полным пониманием. Что же касается мА — то, пожалуй, посетить дедов кабинет ее нельзя было заставить вообще ни за какие деньги. Она вполне серьезно считала деда колдуном и запрещала Робе даже общаться ним наедине. Правда, не совсем открыто, побаиваясь гнева пА, но зато настойчиво и целеустремленно. И оттого, естественно, запретный плод был еще желаннее и слаще.
Именно после общения с дедом и побывав внутри запретной зоны при попытке прибраться в кабинете с ведром и тряпкой, мА, будучи ранее неверующей, вдруг повесила в углу спальни икону с изображением бородатого святого с добрыми глазами. И время от времени зажигала под ней чадящую лампадку и крестилась в ее сторону, сгибаясь в легком полупоклоне. Хотя постов она не соблюдала, в церковь ходила только по большим религиозным праздникам за компанию с двумя соседками и, по наблюдениям Робы, молитв не знала и не молилась.
Дед лишь усмехался в свои прокуренные усы, но не затевал по этому поводу никаких разговоров. Кстати, курил дед не воспетую романтикой трубку, а исключительно толстые и очень вонючие сигары, и где он их добывал так и осталось навсегда загадкой. Он охотно общался с Робой (но только не в своем кабинете), рассказывал ему удивительные истории и показывал всякие занятные вещи и книги. Из общения с дедом Роба лишь понял, что тот был каким-то ученым редкой специальности и занимался преимущественно археографическими исследованиями. Любопытный Роба тотчас выяснил, что археография это специальная историческая дисциплина, ведающая собиранием, описанием и изданием древних рукописей и документов, что показалось ему скучноватым занятием.
Зато по роду своей деятельности дед побывал во многих далеких зарубежных странах. Мексика, Испания, Перу, Гватемала, Египет, Таиланд, Сьерра-Леоне, Камерун — вот некоторые из названий, что запомнил, в общем-то, любознательный внук, и которые посетил в те далекие годы совсем еще не старый тогда ученый. И это при том, что в те времена попасть за рубеж было практически невозможно. На черно-белых фотографиях дед позировал в диковинных нарядах и странных головных уборах с загадочными предметами в руках. Иногда рядом с ним стояли представители различных земных рас, глядящих в объектив фотоаппарата испуганными непонимающими глазами в напряженных позах, будто ожидающих, что из черного зрачка непонятного приспособления в руках чужеземца выпрыгнет нечто неожиданное и страшное.
Дед, впрочем, не любил делиться впечатлениями и воспоминаниями о своей прошлой деятельности и почти ничего Робе об этом не рассказывал. Зато он охотно делился разнообразными познаниями в различных областях, к которым, казалось, и не имел никакого отношения.
Причем, знания подавались не просто в виде скучных истин и сухих безмолвных формул, а, непременно на живом интересном примере, с примесью юмора.
Именно таким образом Роба освоил простейшие методы пространственно-логической математики, хотя официально такая наука в числе других и не числилась.
— Скажи-ка, о высокочтимый Роберт, — высокопарно начинал обычно дед на манер старика Хотабыча.
Роба шутливо принимал задиристый вид и готовность к бою, и происходили увлекательные вещи. А началось все с простейшей, по мнению деда, задачи, которую Роба так и не смог осилить, несмотря на свои математические способности.
— А, сможешь ли ты, о досточтимый Роберт, помочь маленькому бедному паучку добраться до цели по самому кратчайшему пути, — дед начертил на листке бумаги параллелепипед, изобразив в противоположных углах точки А и Б. Он не терпел чужого алфавита, хотя в совершенстве знал несколько иностранных языков.
— Это комната, — пояснил дед, — паук сидит в нижнем левом углу в точке А, а перебраться ему нужно в точку Б, которая находится в правом верхнем углу на противоположной стене. Условие передвижения следующее: ползти можно только по поверхности стен, пола или потолка. Понятно?
Роба утвердительно кивнул головой, задача не казалась ему сложной.
— Теорему Пифагора знаешь? — спросил дед.
— Конечно. Еще в прошлом году проходили.
— Проходили…, - проворчал дед, — научные дисциплины не проходят, а изучают, о достойнейший из достойных.
— Дед, ты, как всегда, прав, — Роба шутливо поднял руки вверх.
— Ну-ка, скажи, в чем она заключается?
— Пифагоровы штаны во все стороны равны, — бодро процитировал Роба известную присказку к знаменитой теореме.
— Ты мне формулу математическую скажи.
— Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов, — отрапортовал подкованный внук.
— Правильно, — констатировал дед, — знаешь. Теперь бери этот листок и записывай параметры комнаты.
Роба расплылся в улыбке и взял протянутый ему лист бумаги с изображением комнаты, имеющей вид параллелепипеда.
— Его основанием, или полом комнаты является квадрат со стороной два метра. Высота равна трем метрам. Паучок ползет из точки А в точку Б. Все понятно?
— Йес, — сказал Роба.
— Тогда решай.
Роба взглянул на получившийся чертежик.
— Запросто, — быстро произнес он с довольной улыбкой.
— Ну-ну…, - усмешка скользнула по дедовым губам и спряталась в его усах.
Задача казалась совсем несложной. Так, паук может ползти из точки А по боковым граням пола, а затем по ребру стены подняться вверх в точку Б. Значит, два плюс два равно четыре и плюс еще три — всего семь метров. Но дед говорил о теореме Пифагора, а это означает, что насекомое поползет по диагонали.
Итак, из точки А он ползет в противоположный угол — аккурат, под угол, в котором расположена точка Б. Значит, два в квадрате плюс два в квадрате — это будет восемь. А расстояние, в соответствии с теоремой Пифагора будет равно корню квадратному из восьми плюс три, то есть около шести метров.
