И на самом рынке было пусто. Порывы ветра лихо гоняли зигзагами обрывки бумаги и прочий легкий мусор.
— Следуйте за мной! — закричала Маринка, стараясь придать своему голосу командорской важности.
Ведомая ею четверка подкатила к массиву длинных рядов киосков, расположенных на обширной территории запутанными лабиринтами. В рабочие дни эти киоски торговали абсолютно всем, начиная от электроники и продуктов питания и заканчивая различной полезной в хозяйстве мелочью.
Маринка резко тормознула, так что велик забросило задними колесами вправо и вперед и соскочила на землю. Тщательно подготовленный к этому моменту трюк был повторен лишь неугомонным Генкой. Все спешились.
— Это наш полигон, — гордо сказала командор, обведя массив воображаемой линией с помощью руки.
Остальные молча ждали пояснений, поскольку Маринка не раскрывала места и целей предстоящего тренинга. Свою секретность она мотивировала будущей закрытостью созданной организации, к которой следовало привыкать с первых дней ее существования.
— Задача стоит следующая, — Маринка командорским взглядом обвела свою команду, — первая двойка — я и Роба, стартуем от мусорных контейнеров через лабиринт киосков по направлению к автомобильному выезду с рынка. Мы должны находиться в пределах массива киосков в течение пятнадцати минут. Через десять секунд после нас стартуют Светка с Генкой. Их ближайшая цель сесть нам на хвост, а конечная держаться за нами до самого выхода, постаравшись остаться незамеченными.
Генка присвистнул. Роба молча стал садиться в седло велосипеда. Светка лукаво улыбнулась, собираясь что-то спросить.
Однако Маринка предвосхитила вопрос.
— Во второй попытке мы меняемся ролями, а в третьей и четвертой — парами.
Возле контейнеров четверка стала занимать исходные позиции.
Вдруг из-за груды пустых коробок навстречу им выдвинулись два странных существа. Первое из них было определенно худющим высоким мальчишкой, одетым в продранные джинсы, но не по тогдашней моде, как, например, у Генки, а явно от ветхости. На плечах его висела, именно висела как на вешалке, несмотря на жару, зеленая брезентовая рабочая куртка с оранжевой надписью «Стройтрест Љ7». Голову украшало яркое яхтсменское кепи с непереводимым иностранным словом, возможно, названием судна. Длинный козырек был повернут направо и почти касался правого плеча мальчишки.
Второе существо было одето столь же импозантно, с той лишь разницей, что никакой куртки на нем не было, а на худых плечах болталась просторная, не заправленная в джинсы, клетчатая рубаха мужского покроя. Определить его пол удалось лишь с первыми звуками голоса странного существа.
— Что еще за кэшлс[1]? — удивился Роба.
— Здесь наша территория, — сиплым полубасом хмуро сообщил оборванец, подходя поближе и поигрывая крепкой палкой с острым железным крюком на конце.
— Брызгайте отсюда, пока трамваи ходят…, - добавило второе существо неожиданно звонким девичьим голоском.
— Что-о-о? — конечно Генка-крокодил не мог стерпеть подобного обращения и быстро положил на асфальт свой велосипед, готовясь к схватке…
— Что слышал, — коротко произнес худощавый, — отправляйтесь, откуда приехали, здесь и без вас не скучно.
Генка шагнул навстречу ему, сжимая на ходу руки в кулаки и изготавливаясь к схватке. Чужак перехватил палку обеими руками, и расставил пошире полусогнутые ноги, подобно ниндзя. Его спутница встала рядом с ним, глаза ее сузились, а рот перекосила хищная гримаса. Ногти на пальцах рук у нее были грязные и длиннющие, а пальцы и кисти рук скрючились в кружок, наподобие железных крючьев зловещего Крюгера из фильма «Пятница тринадцатое».
Завидев это, Роба также отбросил свой велосипед и стал плечом к плечу с Генкой. Драка казалась неминуемой, но тут между бойцовскими парами выпрыгнула Маринка.
— Нет! — закричала она, — драться вовсе ни к чему! Мы не собираемся посягать на ваши владения. Мы из города и приехали просто покататься на велосипедах. Нам не нужен ваш рынок.
— Нет, погоди! — Генка был не согласен с такой ситуацией, когда они, как бы ни за что, ни про что приносили свои извинения обитателям рыночных трущоб, — с чего-то они здесь распоряжаются! Может он владелец рынка, так пусть покажет контрольный пакет акций! Отойди в сторонку, мы с Робой сейчас с ними разберемся…
— Никаких разборок! — Маринка схватила его за руки, — вы что, не помните — какому делу мы служим? Пошли отсюда!
— Валите-валите…, - снисходительно бросил оборванец с палкой, — на первый раз — так и быть, прощаю…
Этого Генка стерпеть не мог и попытался оттолкнуть Маринку, чтобы сцепиться в рукопашной с наглыми чужаками. Но та не уступала, продолжая удерживать его руки.
— Как ты можешь? — на глазах Маринки выступили слезы, — если мы так будем начинать свою деятельность, так грош нам цена…
— Но мы же за справедливость, — вступил в дискуссию и Роба, — это общественное место и любой может здесь находиться…
— Любой, да не любой, — звонко пропела спутница чужого мальчишки, — вам тут делать нечего. Вы — нонграты!
— Кто-о-о? — Генка, наконец, стряхнул маринкины руки и выдвинулся на боевую позицию, готовясь нанести первый удар, — я те пооскорбляю, не посмотрю, что ты девчонка!
— Она хочет сказать, что мы персоны нон грата, — прыснул неожиданно Роба, — то есть, наше присутствие здесь нежелательно.
— Больно грамотный? Щас будет еще больнее! Ты похохочешь у меня! — и мальчишка с палкой рванулся вперед, выставляя перед собой конец с острым крюком.
Роба успел схватить рукой за палку и отвести ее в сторону, однако толчок был столь силен, что он едва удержался на ногах и отшатнулся назад. Генка ударил кулаком, целя в лицо оборванца, но тот ловко уклонился в сторону. Зато в генкино плечо, завизжав, вцепилась ногтями подружка нападавшего и выдрала клок рубашки. Маринка и Светка лишь смотрели на происходящую схватку большими глазами и кричали.
Громкий крякающий звук клаксона прервал завязавшееся было побоище. Все оглянулись назад. Черный сверкающий джип, въехавший незаметно на рынок со стороны города, стоял в трех-четырех метрах от них, а из него уже выпрыгивал высокий мужик, с густыми черными усами и восточной внешностью.
— Ну-ка, что за гладиаторские бои здесь происходят? — несмотря на восточный облик, незнакомец говорил чисто и без всякого акцента.
А вот глаза у него были какие-то нехорошие, с ленивым злым прищуром. От него исходила волна незримой, но реальной опасности.
— Вы — двое, — он ткнул пальцем в аборигенов рынка, — садитесь ко мне в машину, у меня есть для вас очень выгодное предложение, не пожалеете.
