Читаем без скачивания Победить тьму... - Барбара Эрскин

Первый признак деревни появился в виде спирали белого дыма, на фоне неба почти незаметного. Он замедлил движение, пытаясь перевести дыхание и проявляя больше осторожности. Брид неслась отчаянно, примерно в ста ярдах впереди него, и он, пригнувшись, нырнул в низкие заросли утесника. Она остановилась и стала, видимо, собирать цветы, затем вновь двинулась вперед, держа их в руке и сделавшись более степенной. Он тайком следил, как она оттирала грязь с юбки и расправляла пальцами волосы.

Он поколебался мгновение, затем выскочил из своего убежища и, пробежав вперед несколько шагов, растянулся во весь рост за небольшим каменистым выступом. Оттуда он вновь стал наблюдать за ней. На пыльной тропинке появились фигуры двух людей, и он мог более ясно видеть деревню. Она состояла всего-навсего из нескольких круглых домиков, располагавшихся вокруг большего по размерам главного дома. Он напряг зрение, чтобы получше разглядеть фигуры людей, узнав в более высокой Гартнайта. Увидев Брид, молодой человек остановился и стал ждать ее. По его позе, взмахам руками и неожиданно упавшему настроению Брид можно было судить, что Гартнайт злится.

Адам, который уже было приготовился подняться и заявить о своем присутствии, неожиданно передумал. Он продолжал лежать на том же месте, поддерживая руками подбородок, и наблюдать. Его позиция позволяла ему видеть три фигуры — третья была ему неизвестна, — медленно идущие по направлению к деревне. Достигнув деревни, они остановились, оживленно поговорили несколько минут, после чего нырнули в низкий дверной проем одного из домов и скрылись из виду.

Он долго оставался в укрытии, надеясь, что они вновь появятся. Когда стало ясно, что этого не произойдет, он медленно пополз вперед, используя заросли высокой сухой травы в качестве естественного прикрытия. В какой-то момент он услышал лай собаки и распростерся во весь рост, прижав нос к сухой земле, вдыхая ее едкую сладость. Через несколько секунд лай прекратился, мгновенно заглушенный краткой командой, язык которой он не смог определить.

Адам ждал, затаив дыхание. Посторонних звуков не было слышно, он вновь поднял голову и увидел, что видит перед собой пару мягких кожаных сандалий. Вскочив от испуга, обнаружил, что находится лицом к лицу с высоким белокурым мужчиной со злобными темными глазами, тонким орлиным лицом и узким ртом с плотно сжатыми губами. Незнакомец схватил его за шиворот и что-то рявкнул, Адам стал отчаянно извиваться отчасти от злости, отчасти от испуга.

— Отпусти меня! Я ничего плохого не делаю! Отпусти! Я друг Брид. — Он тщетно размахивал кулаками, и незнакомец поставил его на землю, переместив свою железную хватку на запястье Адама. Повернувшись, он зашагал к деревне, таща за собой Адама. Мальчик стал изворачиваться сильнее, так как его первоначальная тревога переросла в настоящий страх. Взгляд этого человека был бескомпромиссным, а Адаму был хорошо знаком такой взгляд.

Пока они шли по грунтовой дороге, служившей деревне улицей, Адам видел в дверях лица людей. Один за другим появлялись обитатели деревни. Темные, лохматые, облаченные в странные светлые шерстяные или кожаные штаны, мужчины недружелюбно взирали на него. Среди них были и женщины, многие из которых были закутаны в шаль, они не выходили из темных глубин своих хижин; и неожиданно он понял, кто они такие. Это, должно быть, лагерь бродячих лудильщиков или настоящих цыган, пришедших издалека. Он, разумеется, видел бродячих лудильщиков и у себя в деревне. Некоторые из них наведывались по два-три раза в год, разбивая лагерь на берегу реки; они чинили горшки и кастрюли, точили ножи, и, когда управляющий решал, что в реке поубавилось слишком много лосося, они за ночь свертывали лагерь со всеми своими цветными фургонами и пони. Он слышал, что у них имеются поселения где-то в горах, куда они приезжают в зимнее время, и это, скорее всего, одно из них. Это успокоило его. Где-то в глубине души у него таился страх относительно того, откуда пришла Брид — тревога, не более. Узнать, что она — цыганка, было успокоением. Лудильщики всегда были дружественно расположены. Они, как правило, дружили с деревенскими детьми, и селяне не имели с ними никаких проблем. За исключением, разумеется, управляющего и его помощников.

Он огляделся вокруг, пытаясь увидеть Брид и Гартнайта, и наконец заметил их позади толпы.

— Брид, — крикнул он. — Скажи, чтобы он отпустил меня! — Он извивался, старался укусить державшую его руку и получил за это шлепок.

Высокий незнакомец отследил его взгляд и также смотрел на Брид. Он указал на нее пальцем и выкрикнул команду. Стоявшие вокруг нее расступились. Брид выглядела испуганной. Она медленно прошла через молчаливую глазеющую толпу и встала перед ними.

— Брид, скажи им! Скажи им, что я — твой друг, — просил Адам. Человек, державший его за руку, не ослаблял хватку. Адам впервые заметил, что его голова побрита наполовину, а на лбу, у края растрепанных светлых волос, виднелась темная татуировка.

Брид покачала головой. Закрыв лицо руками, она упала на колени. Адам увидел, что из ее глаз между пальцами капали слезы.

— Брид? — Он перестал сопротивляться, им овладела паника.

И в этот момент подошел Гартнайт и встал за ней. Он нежно положил руки на плечи сестры и заговорил с высоким человеком спокойным и твердым голосом.

Адам переводил взгляд с одного на другого. Он заметил, что у обоих мужчин на руках серебряные браслеты. У Гарт-найта на шее висело что-то похожее на ожерелье, а высовывавшиеся из-под плаща рукава его жакета свидетельствовали, что у него на руке также была замысловато разукрашенная татуировка, а над локтем — витиеватая золотистая тесьма. Это придавало ему экзотический и чужеземный вид. Очень эффектно. Адам смотрел поочередно то на одного, то на другого. Его отец не одобрял ювелирные изделия. Он считал это греховным наваждением, как и многое другое, явно приятное, смешное или красивое. У его матери не было драгоценностей, кроме обручального кольца. Он никогда не видел, чтобы мужчины носили драгоценности, разве только лудильщики в его деревне, которые иногда носили серьги, да лорд Питтенросс, владевший поместьем, который носил золотое кольцо с печаткой и выгравированный фамильный герб на мизинце левой руки. Несмотря на страх, Адам находился под впечатлением от происходящего.

Хватка высокого человека несколько ослабла, по мере того как он стоя выслушивал Гартнайта, и Адам выдернул руку. Он с вызовом тер ее, распрямляя плечи, чувствуя себя теперь смелее. Он тут же улыбнулся Брид, но та по-прежнему стояла на коленях, закрыв глаза руками.

Наступила очередь говорить высокому. Он жестами указывал на Адама, уничтожая мальчика одним своим видом — рубашка с открытым воротом, шорты, голые загорелые ноги и пыльные сандалии. Затем он вынул нож.

Адам в ужасе раскрыл рот. Одна из женщин, стоявшая рядом, заохала. Гартнайт продолжал говорить спокойно, как будто ничего не случилось, однако его пальцы, лежавшие на тонких плечах сестры, сжались до такой степени, что побелели.

Брид отняла руки от глаз. Ее лицо было мертвенно-бледным.

— Беги, А-дам! — вдруг крикнула она. — Беги!

Адам побежал.

Он извернулся, как угорь, под рукой, которой размахивал высокий, и, нырнув в толпу, побежал что было сил в том направлении, откуда пришел. Его неожиданная резвость застала всех врасплох, и прошло несколько секунд, прежде чем высокий бросился вдогонку. Но он почти сразу же отказался от погони. Остальные не сдвинулись с места.

Адам не собирался смотреть, что происходит. Он мчался, перепрыгивая через камни и вереск, перескакивая с валуна на валун, преодолел ручей, соскользнул в овраг, который скрывал его от обзора со стороны деревни. На дне его он лежал неподвижно, стараясь отдышаться. Его сердце колотилось где-то в горле, а ноги дрожали от перенесенного шока и усталости.

Когда он наконец поднял голову и осмотрелся, то забеспокоился, как бы снова не столкнуться с тем высоким мужчиной, стоявшим над ним. Но никого не было. Овраг был пуст. Рядом он услышал крик чекана, его металлический голос странно ассоциировался со звуком молотка Гартнайта, а также шум каскадом спадающего вниз щебня, что было вызвано его шагами. И ничего более. Он поднялся, внимательно огляделся вокруг, прежде чем медленно взобраться на вершину и оттуда посмотреть на деревню. Ее не было видно. Она скрылась за выступом холма, а вереск и каменистые наслоения не давали оснований говорить о признаках преследования или о каких-либо ориентирах, которые он запоминал.

Он понимал: чтобы добраться до дома, ему необходимо двигаться на юго-восток. Он взглянул на солнце, хотя уже знал, каким путем идти, принимая во внимание расположение отдаленных холмов.

Лишь когда солнце зашло за выступ Бен-Дерг, он наконец понял, что заблудился. Он чувствовал, что от страха у него засосало под ложечкой. Склон холма выглядел знакомым, но камня видно не было. Он не смог увидеть ничего из того, на что ориентировался, что он запомнил. Нащупав опору и стараясь не вызывать лишнего шума среди зарослей черники и каменистого щебня, он взобрался на край оврага и заглянул через него. Очертания отдаленных холмов были обычными, как и контуры горной долины внизу, но он не видел плиты с крестом. Вдали на фоне неба он вдруг заметил кольцо дыма, что указывало на расположение деревни Брид, и он сделал над собой усилие, чтобы успокоиться. Ведь он уже обследовал эти холмы с друзьями, когда настолько подрос, что мог ускользнуть из деревни. Как поступили бы при таких обстоятельствах его герои? Такие, как Ричард Хэнней или Секстон Блейк, Алан Брэк или всегда готовый прийти на помощь «Багряный цвет». У него нет компаса, но он будет ориентироваться по солнцу. Обретя уверенность, Адам направился, как он полагал, в правильном направлении, оставляя прямо за спиной деревню Брид, надеясь, что бы ни случилось, у нее не будет из-за него новых неприятностей.