Читаем без скачивания Победить тьму... - Барбара Эрскин

— А-дам, сегодня мы идем смотреть орлов. — Брид обожала его книгу о птицах. Она разглядывала ее страницы и называла имена многих птиц на своем языке, имена, которые он никак не мог запомнить. К его удивлению, она не умела писать, и он добавил обучение этому к своим урокам, утешая ее, когда она неумело обращалась с карандашами, и нахваливая, когда они, к удивлению обоих, обнаружили, что она умеет рисовать.

Орлы гнездились высоко на склоне Бен-Дерга. Чтобы добраться до этого места, им пришлось идти несколько часов, карабкаясь по горам, которые становились все круче, пробираться через вереск, а затем останавливаться и скользить вниз в первую впадину, протянувшуюся с востока на запад через поросшую вереском болотистую местность. На полпути у подножия скал поток коричневой речной воды каскадом падал на расстоянии двадцати футов через отвесный обрыв в круглую заводь, откуда далее мчался вниз по склону горы. Когда они подходили к скале, несколько оленей испуганно смотрели на них пару секунд, после чего большими прыжками скрылись из виду.

Адам улыбнулся ей. Она была одета, как всегда, в простой жакет, на сей раз светло-голубых и зеленых тонов, затянутый на талии кожаным поясом, в котором она носила нож, необходимый для различных нужд. На ногах у нее были сандалии, но не с пряжкой, как у него, а с длинными, похожими на ленты ремнями, которые были обмотаны вокруг голени. Длинные волосы, скрепленные серебряной заколкой, она откинула назад.

Брид кивнула. Она первой достигла заводи и, остановившись, стала поджидать его. Адам опустился на колени, склонился над водой и обдал ею свое разгоряченное лицо.

— Здесь можно поплавать. — Он улыбнулся, глядя на нее. — Здесь глубоко. Смотри.

Она с сомнением взглянула на него, а затем на темную воду.

— Купаться здесь не разрешено.

— Почему же? Ты же плещешься в ручье. Здесь не так уж глубоко. Смотри.

Прежде чем она успела остановить его, он стянул через голову рубашку и сбросил шорты. Оставшись в трусах, прыгнул в коричневую воду.

Заводь оказалась намного глубже, чем он ожидал, и ледяная. Он сделал несколько взмахов под водой, добрался до вертикально стоявшей скалы на другом конце, нырнул в поток и вынырнул на поверхность, с трудом переводя дыхание.

— А-дам! — Брид стояла на коленях у скалы на краю заводи. Она была в ярости. Она протягивала ему руки. — Выходи. Ты не должен плавать.

— Почему? — Он смахнул с глаз мокрые волосы и энергичными движениями поплыл к ней через заводь. Четырьмя взмахами он добрался до нее. — Эй, что случилось?

Она тянула его за руку.

— Выходи! Выходи! Выходи быстро! — Она топала ногой.

— В чем дело, Брид? Что произошло? — Он вылез из воды и встал рядом с ней. — Ты что, и вправду боишься?

— А-дам! В заводи живет Хозяйка. Ты не умилостивил ее! — раздраженно шептала Брид.

— Хозяйка? — Он с удивлением смотрел на нее. — О чем ты?

— Хозяйка. Она живет в заводи. Она присматривает за ней.

Адам какое-то время казался озадаченным, затем его осенило.

— Ты имеешь в виду кикимору? Ведьму? Злой дух. Брид! Неужели ты веришь в это? Это грех. Это противоречит Библии. — Он был потрясен.

Она покачала головой, не понимания его. Подойдя к лежавшему на земле в тени скалы рюкзаку, она порылась в нем и извлекла торт, завернутый в непромокаемую бумагу. Развернув ее, она вынула свой нож и тщательно разделила торт на три части.

— А-даму. Брид. И Хозяйке. — Она поочередно указывала на каждый кусок. Взяв в руки третий кусок, она подошла к краю заводи и осторожно вскарабкалась на скользкие камни, подойдя как можно ближе к ниспадающему потоку воды. Раскрошив кусок торта, она стала медленно бросать кусочки в водный каскад, что-то приговаривая при этом. Закончив, постояла еще несколько секунд, озабоченно поглядывая вокруг, словно ожидая, будет ли принят ее дар.

— Брид! — Адам была поражен увиденным.

Резким жестом она заставила его умолкнуть, продолжая всматриваться в воду, затем указала пальцем. Он увидел быстро мелькнувшую в воде тень.

— Это форель, — возмущенно проговорил он.

Она отрицательно покачала головой. Затем ее настроение резко изменилось, она захлопала руками и засмеялась.

— Форель — посланница Хозяйки! — воскликнула она. — Хозяйка довольна. Теперь можно поплавать. — Она села и стала расшнуровывать сандалии.

Под жакетом на Брид ничего не было одето. Она постояла секунду на камне, ее бледное тело контрастировало с загорелыми руками и ногами, затем она бултыхнулась в воду, издав при этом возглас восхищения.

Адам стоял неподвижно. У него перехватило дыхание. Ему приходилось видеть маленьких сестер своих друзей без одежды, когда матери купали их у огня, и он всегда отводил взгляд, особо избегая смотреть на сияющий своей наготой разрез между ног. Он по-прежнему всерьез желал стать врачом, но никогда раньше не видел без одежды девушку или женщину, а сейчас он увидел на короткий момент, когда она стояла как ни в чем не бывало на камне, эту стройную девушку, молодую женщину; увидел ее маленькие упругие груди, темный пушок волос между ног, ее соблазнительный изгиб бедер и ягодиц, перед тем как она прыгнула в воду.

Раньше он никогда не задумывался, сколько Брид лет. Примерно его возраста, полагал он, но она была его другом, его приятелем. Он никогда не воспринимал ее наравне с хихикающими девчонками в Питтенроссе или Данкелде, но его тело, к огромному его смущению, реагировало само по себе.

Он продолжал стоять на том же месте, подавленный, у его ног в заводь стекала вода, а Брид, откинув назад волосы, освободившиеся от заколки, взбалтывала ногами воду.

— Иди, А-дам, — кричала она. — Иди. Прекрасно.

Он неуверенно улыбнулся, его взгляд был устремлен на ее груди, когда она стояла под струей воды, падающей на ее плечи. Темные пряди волос прилипли к спине.

— Иди. — Она вдруг поняла, какое воздействие производит на него, и улыбка ее сделалась совращающей. Она провела пальцами по телу, задержав их на мгновение на торчащих сосках, а затем опустила руки на бедра. — А-дам. Иди. — Ее голос понизился. В нем прозвучало повеление. Он колебался лишь секунду.

Холодная вода сразу же привела его в чувство. Подняв брызги энергичным движением рук и ног, он поплыл к дальнему концу заводи, прошмыгнул мимо Брид, нырнув под самый каскад. Звук падающей воды был оглушающим. Он целиком оказался в ледяном потоке, окруженный, оглушенный и ошеломленный им. Он встал на ноги прямо под каскадом и задрал вверх лицо, наслаждаясь мощью воды, громыхавшей над ним. Эта мощь душила, подавляла, топила его. Он резко опустил голову, выскакивая из-под потока, ловя воздух, чтобы восстановить дыхание.

Встревоженная Брид подплыла к нему.

— А-дам? С тобой все в порядке? — Своими холодными пальцами она дотронулась до его руки.

Он отпрянул, почувствовав под водой прикосновение ее твердых бедер к своим. Он отреагировал так, будто его обожгло. С пронзительным криком он повернулся и быстро поплыл на другой конец заводи. Выйдя из воды на камни, он полежал несколько секунд на спине, стараясь перевести дыхание.

Она была уже рядом.

— А-дам? — Она склонилась над ним, с ее грудей стекала вода. — А-дам? Что случилось? Ты хлебнул воды? — Она опустила одну руку ему на плечо, а другую на живот, нежно, озабоченно. — Бедный А-дам. Ты стоял под падающей водой. Только Хозяйка бывает там. Она сердится на тебя.

Он открыл глаза.

— Это не хозяйка, Брид, — тяжело дыша, произнес он. — Верить в это плохо. Это — грех. Если будешь верить в это, попадешь в ад.

— Ад? — Она опустилась на колени рядом с ним, сбитая с толку, ее длинные мокрые волосы благопристойно прикрывали ее груди.

— Ад. Гадес. Преисподняя. — По голосу Адама чувствовалось, что его все больше одолевало отчаяние. — Брид, ты когда-нибудь слышала о Господе? О Иисусе?

— О, Иисус. — Она улыбнулась. — Колумсил говорил об Иисусе. Бройчану не нравится это. А Бруду, королю, Иисус нравится.

— Королю? — Адам нахмурился, услыхав созвездие странных имен. Солнце светило теперь ему в лицо, и он лежал на раскаленных камнях, Брид возвышалась над ним в виде темного силуэта. — Ты имеешь в виду короля Георга?

— Короля Бруда, — твердо сказала она. — Хозяйка наказывает тебя, А-дам. Она влила в тебя воду. Ты должен сделать ей подарок. Попроси у нее прощения.

— Я не собираюсь просить прощения у языческих духов! — воскликнул он в сердцах. Он сделал движение, чтобы сесть, но она снова уложила его неожиданно сильным движением.

— А-дам, попроси прощения, или она сделает тебя мертвым.

Она выучила слово «мертвый», когда они наткнулись на оленя со сломанной шеей у подножия скалы. К его удивлению, она стала оплакивать его, нежно лаская руками жесткую красно-коричневую шерсть у его носа и держа голову на руках, когда в нем угасала жизнь. Теперь она отнюдь не проявляла нежности.