с Отилой на небольшом каменистом уступе с куртинами редкой альпийской травки. Аппарат Кена промелькнул и его след простыл. Сзади бугрились невысокие старые горы, сглаженные временем и наполовину заросшие зеленью. А перед нами лежала холмистая цветущая равнина, растительность которой плавно переходила в постройки удивительного города, раскинувшегося до горизонта. Там виднелись непривычные для человеческого глаза высокие стрельчатые башни и каскадами спускались разнообразные строения, сверкающие всеми цветами радуги в отражённом свете. Между ними тянулись какие-то сложные конструкции, возможно, подвесные дороги, эстакады или путепроводы. Приглядевшись, я обнаружил внизу под нашим скальным выступом тянущуюся в сторону города дорогу. Втянув воздух я ощутил лёгкий привкус озона и тропиков, как летом в аэропорту Каира, и ещё чего-то сернистого, как от шлака сгоревшего угля. Дышалось легко, но воздух был чуток бедноват кислородом. Правду сказал Кен, так дышится на небольшой высоте.
— Эва, какой городище! — Отила цыкнул зубом и завертел головой, искренне изумляясь. — Любопытственно, есть ли там кто из наших?
— Каких таких ваших? — спросил я.
— Из народа нашего, кой вы человеки облыжно домовыми прозвали.
— А как изволишь вас называть, коль вы сами себя так называете, прячетесь и скрываетесь, — я специально подзадорил Отилу, чтобы побольше разузнать о его народе, ведь мы и впрямь ничего о нём не знаем. Буквально ничего. А некоторые большие знатоки потустороннего и вовсе отнесли домовых к нежити.
— Ты, Егорша, небось помыслил себя большим хитрецом, на кривой козе подъезжаешь, чтоб тайны наши изведать. А отчего бы тебе не подумать, почему мы таимся? — домовой встал напротив и уставился в упор с прищуром.
— Почему? — заинтересовался я.
— Я отвечу вопреки строжайшему запрету щуров и предков общаться с людьми, поскольку судьба нас с тобой повязала. И отвечу потому, что стоим мы нынче здесь, хрен знает как далеко от Земли, и потому, что верю тебе. — Он отвернулся и, глядя на город, продолжил. — Люди злы, жестоки и алчны. Они пришли намного позже нас и сразу явили свою звериную суть. И запрет общения с вами не оттого, что мы бирюки, а оттого, что губили нас люди нещадно и глумились над нами. Запрет на общение выстрадан кровью и жизнями сотен тысяч моих сородичей. Потому мы и не терпим оружие, особенно всякие острые железяки. Мы мирный народ, но жизнь заставила нас развить и научиться применять наши особые природные свойства: внушение, скрытность, концентрация энергии, видение пространства.
— Я понял тебя, Отила, — сказал я серьёзно, — и безмерно благодарен за доверие. И поверь, от меня тебе не нужно ждать беды и подвоха.
— Знаю, потому и болтаю тут с тобой. А народ мой называется эвы, это на случай, если ты когда-нибудь расхочешь называть меня домовым. А впрочем, называй, как хошь, хоть горшком, только в печку не суй. — Отила вздохнул и махнул рукой в сторону города, — пошли, что ль?
Спуск с карниза занял полчаса. Я пробирался пологим склоном, с выходами неизвестных пород синеватого оттенка с бордовыми прожилками. Между живописными скалами пестрели куртины зелени с белыми мелкими цветами. Кое-где торчали шаровидные кусты с красноватыми листьями. Необычно, красиво и во всём инопланетно.
Проскользнув по осыпи мелких камней, мы вышли на ровную дорогу, уложенную похожей на чешую плиткой, и зашагали к сказочному городу. Пока шли, осматривали местность и природу, желая понять, куда нас занесло. Здешнее небо имело глубокий синий цвет, в котором местное солнце припекало сзади справа. По моим ощущениям эта звезда была чуть меньше и чуть горячее нашего светила. В отличие от Земли здешние высокие облака имели волнистый и перистый вид с розовым оттенком. Не скрывая на редкость прекрасного настроения, я вглядывался и вслушивался. Здешняя природа явно относилась к альпийскому типу и не изобиловала растительностью. Низкорослые деревья больше смахивали на кустарники, ровная невысокая трава покрывала пологие холмы, тут и там виднелись куртины цветов. Пару раз мимо пролетали птицы чем-то похожие на ястребов или коршунов. В траве суетилась какая-то живность. В целом здешняя природа оставляла ощущение лёгкого очарования. Лишь одно настораживало: полное отсутствие на дороге всякого движения.
По мере приближения к пригородам дорога выпрямилась и направилась к городскому центру. Покрытие постепенно поменяло цвет с бежево-коричневого на зеленоватый. На окраине показались строения и, по мере приближения, очарование инопланетного города начало блекнуть. Он напоминал богатые земные полисы, за исключением странной и необычной архитектуры. А она, действительно, отличалась иной логикой и понятием гармонии и красоты. В сооружениях, то, что я издали принял за окна, оказались огромными панелями с зеркальным покрытием разной формы и цвета от зелёного и синего до бордового. Повсюду изобиловали далеко выступающие навесы, козырьки, галереи и балконы разной формы и вида, некоторые из которых образовывали спирали вокруг строения, некоторые чередовались с глубокими арками и нишами. Насколько я понял, жители так защищались от избыточного и более жёсткого света. Высота строений увеличивалась от окраины к центру.
И хотя в целом город поражал разнообразием форм и смыслов, в душе возникло противное и стойкое ощущение тревоги, и этот контраст начал напрягать. Здесь ощутимо витала тень какой-то беды. Я не сразу понял, что это чувство возникло из-за ненормально пустынных и неухоженных улиц. Ни жителей, ни транспорта. Так не должно быть, и так не бывает. Что-то здесь стряслось. Мне всё это активно не нравилось, что уж говорить об Отиле, который беспокойно ёжился и шипел сквозь зубы:
— Слышь, Егор, а давай дальше не пойдём. — угрюмо проговорил домовой. — Не нравится мне здесь. Шикарное место, но поганое. Бедой тут несёт, как дерьмом из выгребной ямы.
— Ты прав. И впрямь что-то с души воротит, словно под прицелом снайпера. — Я поёжился вспомнив свою единственную поездку на Кавказ в конце девяностых. Тогда такое же предчувствие спасло мне жизнь, и я вместо смертельной дырки в груди, получил лишь пулю в плечо. Из подсознания выполз гадкий липкий страх.
— А тогда скажи, за каким лешим мы тащимся туда, где имеются все шансы огрести проблем по самое не балуйся? — продолжал ворчать домовой.
— Всё, возвращаемся, — решился я, понимая, что никакая инопланетная экзотика и красоты архитектуры не стоят риска влипнуть непонятно во что и пропасть непонятно от чего.
Однако, собираясь по-простому уйти от случайных неприятностей, тогда мы ещё не знали, что подлая тётка судьба уже поставила нас на игровое поле смертельно опасной игры. Вдруг Отила взъерошился, словно кот перед дракой.
— Быстро уходим! Быстро, едрит бодрит!! — он молнией шмыгнул в арку ближайшего двора, и через пять секунд мы уже выглядывали из тени колонн за выступом портика.
