Он распахнул дверь и шагнул в ад, увлекая ее за собой.
Спринклерная система делала отважные попытки, заливая холл водой, но пламя было таким чудовищным, что брызги испарялись не достигая пола. Оно вот-вот настигло бы их. Испепелило. Но он бросил заклинание, и огонь отшатнулся. Потому что заклинания тоже родились от огня, являлись его частью. А он владел жарой и дымом так же, как владел огнем. Теперь, когда мог сконцентрироваться, он отклонил от себя стихию, создав защитный пузырь — силовое поле вокруг Лорны и себя, отталкивающее дым и держащее жару на расстоянии.
Во всем казино бушевало пламя. Его жадные красные языки с черно-оранжевыми отблесками танцевали и бушевали в жадном рвении поглотить все в пределах досягаемости. Несколько элегантных белых колонн почти целиком исчезли в огне, как большие торшеры, а застилавшие пол ковры здесь и там полыхали от падающих отовсюду горящих головешек.
Колонны, подобно свечам, направляли огонь в потолок. С них он и начал, выпустив силу из самых глубоких недр и используя ее, чтобы подчинить себе огонь. Очень, очень медленно пламя на колоннах стало опадать, подчиняясь его приказу.
На то, чтобы сделать это, не убирая защитного пузыря, понадобились едва ли не все его силы. Что-то было не так. Он понял это, даже когда концентрировался на колоннах, чувствуя глубочайшее внутреннее напряжение. Голова начинала болеть; борьба с огнем, по идее, не должна отнимать у него столько сил. Пламя слушалось его крайне медленно, но он не отступал, даже размышляя, не могла ли работа с людьми на лестнице слегка истощить его ресурс. Он этого не почувствовал, но что-то явно было не так.
Когда на колоннах остались лишь незначительные струйки дыма, он переключился на стены, давя, наседая на огонь.
Но стоило колоннам оказаться вне поля его зрения, они вспыхнули с новой силой.
Взревев от ярости, не веря своим глазам, он надавил на огонь, и тот снова потух.
Какого черта?
Окна взорвались, и осколки стекла разлетелись во все стороны. Мощные струи воды хлынули с парадного входа — реверанс со стороны пожарного департамента Рино, — но пламя словно залилось хохотом и тут же вспыхнуло ярче и сильнее, чем прежде. Одна из двух огромных, блестящих хрустальных люстр сорвалась с изувеченного огнем потолка и, рухнув на пол, отправила в воздух сверкающую флотилию смертоносных осколков. Они стояли достаточно далеко, и лишь немногие осколки долетели до них, но один впился ему в щеку, и из ранки тут же засочилась кровь.
«Возможно, нам стоило бы пригнуться», — подумал он с едва заметной улыбкой.
Он чувствовал, как Лорна прижималась к нему, конвульсивно содрогалась, издавая тихие, испуганные звуки, но не могла разорвать уз, которыми он скрепил ее волю. На нее не попало стекло? Проверять было некогда. С бешеным свистом огромный язык огня пронесся по потолку над их головой, сожрав все на своем пути, включая большую часть доступного им кислорода; затем он начал проедать себе дорогу по стене, за их спинами, отрезая единственный путь к отступлению.
Мысленно он надавил на огонь, готовясь к отступлению, призывая все свои резервы силы и власти. Он дранир клана Рэйнтри: огонь не мог не подчиниться ему.
Но он не подчинялся.
Вместо этого он полз по ковру: маленькие, полыхающие здесь и там костры сливались в большие, а те — в огромные, и вот уже весь пол оказался в огне, подбиравшемся все ближе и ближе.
Он не владел огнем! Никогда прежде он не встречался с огнем, который не мог бы себе подчинить, но с этим пламенем он совладать не мог. Должно быть, ментальное давление, которым он воспользовался, истощило его больше, чем он предполагал; он не пользовался им раньше, а потому не знал, каковы последствия. Ну, то есть вообще-то знал. Если не произойдет чуда, то в данном случае умрут двое — он и Лорна.
Он отказывался признавать поражение. Он никогда не сдавался, никогда не позволял огню одержать над собой верх. И не имел такого намерения.
Защитный пузырь дрожал. В него уже начинал просачиваться дым. Лорна конвульсивно закашляла, снова пытаясь вырваться, притом что, находясь под его влиянием, сбежать все равно бы не смогла. Кроме того, бежать было некуда.
Он мрачно взирал на огонь. Ему не хватало сил. Он бросил на огонь все, и этого оказалось мало. Будь здесь Гидеон или Мерси, они помогли бы ему, объединившись, но такого рода партнерство требовало физического контакта, так что полагаться ему приходилось только на себя. Не было источника сил, к которому он сумел бы припасть… Кроме Лорны.
Он не спрашивал. Не тратил времени на то, чтобы предупредить ее о своих намерениях; он просто обвил ее руками, встав за спиной, и направил свои силы сквозь ее ментальную преграду, бесцеремонно беря все, что ему требовалось. Найдя то, что нужно, он почувствовал невероятное облегчение. Да, она сильнее, чем он полагал. Он не остановился, чтобы проанализировать, что это за сила, поскольку это не имело значения; на этом уровне сила была просто силой, как электричество. Разные приборы нуждаются в разной силе тока и делают совершенно разные вещи, например пылесосят или играют музыку. Принцип у всех один. В ней была сила. Он взял ее и использовал как трамплин.
Она тихонько вскрикнула, забилась в его руках, потом затихла.
С яростью он атаковал пламя, послав в него ментальную струю в 360 градусов, буквально сдувшую с их пути стену огня, а заодно и часть стены помещения. Свежий кислород перед ними буквально вспыхнул, поэтому он сконцентрировался и повторил все снова, вложив еще больше энергии, чувствуя, что его резервы обновились и находились на подъеме по мере того, как он забирал каждую унцию силы Лорны, смешивая ее со своей.
Все его тело покалывало, все мускулы горели от напряжения, уходившего на то, чтобы достичь необходимой концентрации. Невидимый защитный пузырь стал мерцать и раскаляться. Потея и извергая проклятия, игнорируя боль в голове, он бросал энергию своей воли навстречу огню, снова и снова осаждая его и стараясь подсчитать, сколько времени ему понадобится, чтобы дать всем гостям отеля возможность спастись. Лестниц было несколько, и он не сомневался, что не везде все происходило так же гладко, как на той, которую контролировал он. Покинули ли отель все люди? Какова судьба инвалидов? Кто-то должен был помогать им спускаться вниз. Остановиться он не мог, пока огонь не взят под контроль.
Он не мог потушить пламя целиком. Неизвестно почему, либо сильно истощился, либо огонь был необычным. Он признал, что на данный момент он в силах лишь держать пламя в узде, пока его не возьмет под контроль пожарный департамент.
Потому он концентрировался на том, чтобы контролировать огонь, а не тушить его. Он как бы законсервировал свою энергию, а нуждался он в каждой ее капле, потому что знал: огонь не перестанет рваться на волю. Время не имело значения. Не важно, что болит голова, но выдержать он обязан.
