Дед мой был коммунист фронтовой закваски и старался быть в курсе всех дел. Первым в деревне у него появился радиоприемник «Новь» на батарейках, которые были раза в два больше самого приемника (анодная и катодная батареи, подсоединявшиеся к приемнику при помощи колодок, похожих на основание радиолампы). Так как батареи быстро разряжались, дед все лелеял мечту купить пятилинейную керосиновую лампу, на которую надевался радиатор термопары, вырабатывающий электрический ток, необходимый для питания радиоприемника.
Мужики приходили к деду послушать новости. Их мало интересовали внутриполитические новости, хотя слушали их очень внимательно, зато международные новости слушали вполуха, но регулярно клеймили проклятых империалистов, не дающих житья нашим африканским и латиноамериканским братьям.
В отношении событий в СССР мужики старались ничего не говорить, а, если кто и пытался начать обсуждать такую тему, то дед его обрывал и говорил, что об этом пусть парторг говорит или приезжий лектор из города.
Я играл с погонами деда и его наградами, а иногда и надевал их на свое пальто. Старшинские погоны с артиллерийскими эмблемами, орден «Красной Звезды», медаль «За боевые заслуги» и медаль за город Будапешт. Ходил героем по деревне, собирая ватагу таких же пацанов в отцовских погонах и медалях, устраивая «брестские крепости» на развалинах сгоревшей кузницы. Хотя мы и были маленькие, но к наградам относились бережно, сдавая после игры их хозяевам.
В деревне мне впервые пришлось столкнуться и с религией. Бабушка учила меня правильно креститься перед иконой и читать молитву «Отче наш». Что взять с ребенка пяти лет? Я повторял за бабушкой молитву и показывал язык маленькому ребенку, сидящему на руках у женщины на иконе, украшенной блестящей фольгой. У одной маленькой иконы открывалась задняя крышка, и я ею «фотографировал» всех домочадцев под их улыбки.
В то время в деревнях сохранялись патриархальные традиции, касающиеся жизни общиной в замкнутом мирке одной деревни. Каждая деревня – это как отдельное микрогосударство, осуществляющее свою внутреннюю политику и внешние сношения с соседями, волостями и уездом.
У каждого жителя деревни были, естественно, фамилия, имя отчество, но не было паспортов, а по фамилиям в деревнях никто друг друга почти и не знал. Людей отличали по имени хозяина семьи и данной ему кличке по профессии или по какому-то курьезу, произошедшему с ним или с его родственниками еще в незапамятные времена.
Например, Вася Баран. Отчего их всех зовут баранами, никто уже и не помнил, но кличка прилипла намертво. Жена Васи прозывалась Васихой (Пети – Петихой, Тимофея – Тимофеихой и т.д.). Дети прозывались как Васихины дети. С уточнением, что дети Васи Барана, так как Василиев было немало.
В разговоре присутствовали старинные слова, типа лопотина – верхняя одежда, стахан – стакан, бахорить – разговаривать или баять – красиво говорить. Очень похоже на убаюкивать.
Потом уже в зрелые годы стал интересоваться историей и выяснял значения старорусских слов. В фильме «Александр Невский» Васька Буслаев – русский богатырь. А на старом языке Буслай это бледун. И вообще фамилии старинные звучные и многозначные. Пятигуз – пятижоп. Чужеяд – нахлебник. Суемудр – тот, кто мудрецом себя тщится представить. Волочайка – гулящая баба. Мимодыра – разиня. Потатуй – подхалим. Лоха – дура. Тартыга – пьяница. Туес – бестолочь.
Довелось самому увидеть, как в деревню проводили электричество. У всех настроение праздничное. Каждому мужчине было определено место для копки ямы под столб. Столбы ошкуривались и ставились коллективно. Затем приехали веселые ребята электрики. Размотали катушки с алюминиевым проводом, подвесили его на изоляторы на столбах, сделали отводы в каждый дом. Когда вечером и утром пользуешься «лампой-коптилкой», то свет 40-ваттной лампочки сравним со светом солнца. К электричеству привыкли очень быстро, как будто всю жизнь им пользовались. Появились свои специалисты в области электричества.
Не обходилось и без несчастных случаев. На одном доме трактором оборвали электрический провод. Нам было лет по двенадцать-тринадцать, а для деревни это уже вполне зрелый возраст для работы на лошадях, на сенокосе. Наш одногодок решил в отсутствие отца соединить порванные провода. Видел, как это делают взрослые, сам играл с обрывками проводов. Я отговаривал его как мог. Реакция обыкновенная: вы городские ничего не умеете и ничего знаете, лошадей боитесь. Босиком, стоя на земле, он взялся за провод и упал. Я хотел палкой сбросить с него провод, но мне не дали это сделать подбежавшие женщины. А ведь парня можно было спасти. Потом за спиной стали говорить, что это городской надоумил его за провод взяться, «наши-то пеньки до этого бы не додумались». Додумались.
У меня у самого к этому времени уже был опыт неосторожного обращения с электричеством. В то время в ходу были электроплитки, в большинстве своем кустарного производства, у которых постоянно отваливался токоподводящий провод – ломался от перегибов. При соединении двух проводов возникает маленькая электрическая дуга, и провода на какое-то время соединяются. Неужели сын электрогазосварщика с этим не справится? Синие отцовские очки на лоб, провод в руку, а провод оказался подключенным. Шрамы от электрического ожога руки остались на всю жизнь.
Человека при поражении электротоком трясет, он не может ни говорить, ни кричать. Мама моя это вовремя увидела и отключила меня от сети. Сразу в больницу. Там без разговоров сделали укол противостолбнячной сыворотки. После укола я упал в обморок. Плохо стало и моей матери, а вместе с ней и доктору. Я пришел в себя первым и очень быстро. Смотрю, медсестра чего-то ищет на столе с медикаментами. Спрашивает меня, – ты нашатырный спирт не видел? А он в такой же бутылочке, как и у нас дома. Взял его и дал всем понюхать. Меня же потом ругали, что по моей вине в больнице всем стало плохо. Домой шел как герой, правда, мой геройский поступок получил своеобразную оценку со стороны отца. Но запомнилось накрепко.
Деревенские воспоминания эпизодические, не похожие на то, что происходило в городе (очень была тогда сильна разница между городом и деревней).
Однажды, когда дед с бабушкой поехали в город в гости к моим родителям, моя младшая тетя по матери, ей тогда было лет семнадцать, устроила с подругами дома вечёрку. Я, во всяком случае, видел, что молодежь плясала и пела песни. На следующее утро тетя меня стала осторожно уговаривать, чтобы я ни о чем не рассказывал деду. Исполняла все мои прихоти. А я попросил кусочек вареного мяса с сахаром. Почему именно мяса с сахаром? Наверное, потому, что мясо в деревнях ели редко, а сахар кусковой и песок был «с выдачи». Ну и отвратительное же это мясо с сахаром. До сих пор вкус помню. Хотя, как-то у китайцев ел красные помидоры с сахаром. В целом, вкус неплохой.
В этот же период началась целинная эпопея, когда Казахстан был укрупнен за счет целинных и залежных земель ряда областей России, РСФСР, которая числилась только на бумаге республикой и не имела никаких прав.
Молодежь гурьбой ринулась на целину. Первое – получение паспорта и возможность не быть крепостным крестьянином, не имеющим права никуда выехать без паспорта, которого у него на руках не было; второе – получение образования, специальности и возможность устроиться на работу и жительство в городе.
С этого времени надо вести точку отсчета развала российского сельского хозяйства. Все бросалось на целину, огромные деньги уходили на борьбу с эрозией почв, с травопольной системой, строительство новых городов и поселков и тому подобные мероприятия. В городах обстановка складывалась более или менее нормально, а за городом прежде цветущие села и большие деревни стали уменьшаться. Дети перевозили родителей в город, дома стояли заколоченные досками, сокращались площади посевов.
В те же времена на побывку в деревню приехал Коля Васихин. Одет в новенький костюмчик как обыкновенный стиляга, о которых писали в юмористических журналах. Однобортный темно-синий пиджак на одной пуговице, узкие брюки-дудочки, белая рубашка с тоненьким галстуком самовязом, на ногах туфли на толстой микропористой подошве. Он заходил к моим дядьям, сводным братьям отца от третьей матери. Стоял у стены перед осколком зеркала, вращательными движениями ладони превращал короткостриженые черные волосы в кучеряшки и напевал, приплясывая: «Эй, мамбо, мамбу талияна, эй мамбо». Первый парень на деревне, но он исчез так же быстро и незаметно, как и появился.
Ночь
В 1955 году, когда мне было 5 лет, отец взял меня и моего старшего брата в гости в деревню к деду. Ехать надо было километров сорок на поезде, а затем с маленького полустанка восемь километров идти пешком.
