class="p1">— Позволь с тобой не согласиться, — усмехнулся я. — У меня была возможность сравнить.
Блондинка только фыркнула и присоединилась к подружке, а я вновь взглянул на часы. Было ровно пять, но посетители только начинали подходить, так что без проблем занял столик на двоих у окна, оглядел зал, посмотрел на улицу.
Не заметил Нику ни на улице, ни внутри и ощутил не разочарование даже, а нечто куда более неприятное, замешанное на гаденькой неуверенности. Давно ничего подобного не испытывал. Слишком давно, чтобы просто махнуть рукой, если девушка вдруг не придёт.
Вроде и не на свидание её пригласил, вроде мне до неё и дела нет.
Просто обидно, что ли?
Начало шестого. Густые сумерки, огни фонарей, позёмка и тёмные фигуры людей.
Минутная стрелка доползла до двойки, и я решил впустую время не терять, сходил в буфет, взял стакан чая и порцию медовика. Ни пиво, ни коньяк заказывать не стал, лишнее это. Ни к чему.
Ника вынырнула из вечернего сумрака в четверть шестого. Будто бы даже возникла из ниоткуда, шагнув в отбрасываемый витриной кафе свет, но так уж сильно меня это обстоятельство не порадовало: появилась барышня не одна, а в сопровождении какого-то курчавого пижона. Распахнутое пальто, непокрытая голова, уверенный вид.
Вот ведь хлыщ!
Я поймал себя на том, что начинаю закипать, и усилием воли погасил вспышку раздражения.
Это что ещё за ерунда⁈ Ревность⁈
Да какого чёрта⁈ Откуда бы такие собственнические инстинкты⁈
Ну-ка брось!
Растянуть губы в улыбке получилось без всякого труда, но промелькнуло в глазах, как видно, всё же нечто такое, что уже двинувшийся к столику пижон резко передумал и поспешил откланяться.
Демонстрируя хорошие манеры, я помог Нике снять шубку и убрал на вешалку её чуть припорошённую снегом меховую шапку, слегка выдвинул стул, передал меню. Но в него барышня даже не заглянула, уставилась на меня.
— Неужто у вас, Пётр, такая скверная репутация?
Я нахмурился.
— С чего бы это?
— Роман не робкого десятка и всё же предпочёл ретироваться.
— Он просто проявил деликатность.
Ника негромко рассмеялась.
— Роман и деликатность — вещи несовместимые. Он что же — испугался, что вы его поколотите? Вика не ошиблась, сочтя вас хулиганом?
Пристальный взгляд серых глаз уколол почище игл Лизаветы Наумовны, шуткой тут и не пахло.
— Занятно, — хмыкнул я. — Нет, всё обстоит немного не так. А ваш Роман…
— Не мой. Просто Роман.
— И в самом деле проявил деликатность. Я — секретарь дисциплинарного комитета студсовета, и вариантов немного: либо вы пришли жаловаться на кого-то, либо я вознамерился расспросить вас о ком-то в неформальной обстановке.
Ника чуть оттаяла, но именно лишь — чуть.
— Положение даёт вам право распускать руки?
— Если речь о вчерашнем эпизоде, то я обязан был вмешаться.
— Вы оператор! Вы могли… Ну я не знаю! Просто обездвижить их!
Я усмехнулся.
— А вы — не оператор. Не отвечайте, это не вопрос.
— И что с того?
— Случайное энергетическое воздействие на соискателей способно пустить прахом всю их подготовку к инициации. Это очень серьёзно. — Я на миг задумался и выстрелил наугад. — Вашу сестру должны были предупредить об этом на медосмотре. Её ведь зачислили в соискатели?
— Пока ещё только внесли в списки. Она уже почти год в Новинске живёт, поэтому подготовка на Кордоне начнётся не раньше августа. Или даже в сентябре.
— Но предупредить предупредили?
Ника кивнула и будто бы даже нехотя произнесла:
— Вы весьма убедительны.
— Предлагаю перейти на «ты», раз уж выяснилось, что я не хулиган.
— По-вашему этого достаточно?
— А Ника Кондратьевна полагает иначе?
— Что-то вас, Пётр, кидает из крайности в крайность.
Я пожал плечами.
— Нет, так нет… Помнится, я обещал угостить вас мороженым!
Мы заказали две порции посыпанного шоколадной крошкой пломбира, и я торопиться с расспросами не стал, вместо этого взялся беззастенчиво разглядывать Нику.
Лицо её отличалось тонкими и очень правильными чертами, светлые волосы вновь были затянуты в косу, в ушах посверкивали неброские золотые серёжки. И столь же неброской оказалась губная помада. Шерстяная юбка, блуза, жакет.
Стройная и строгая. При этом весьма привлекательная и даже красивая.
Утончённая.
— Так зачем же Виктории понадобилось приглашать в дом хулигана?
Барышня закатила глаза.
— А стоит ли об этом?
— Вы обещали рассказать.
— И что с того? Вы, к примеру, обещали Вике непременно прийти, а мне — обратное.
— Нет, — мягко и вместе с тем предельно решительно возразил я. — Никому из вас я ничего подобного не обещал. Разумеется, мои фразы можно истолковать и подобным образом, но это будет лишь одна из возможных трактовок, не более того.
Ника озадаченно глянула на меня и задумалась, затем покачала головой.
— А с вами, Пётр, надо держать ухо востро!
— Несомненно, — признал я. — Впрочем, не только со мной. Уж извините за банальность, люди бывают разные.
— Учту, — пообещала Ника, отодвинула от себя вазочку и вздохнула. После сказала: — Вика поссорилась с мачехой, даже не знаю из-за чего на этот раз, вот и решила ей насолить. Когда Ольга узнает…
— Ольга — это ваша мачеха? — уточнил я.
— Да, — подтвердила барышня, и в голосе её не прозвучало ни малейшего намёка на теплоту. — Так вот, когда Ольга узнает о том, что Вика кого-то привела, то немедленно отправит секретаря отца выставить незваного гостя. В этом случае точно не обойдётся без скандала, и появится повод нажаловаться папеньке.
— С секретарём отца у Вики отношения, надо понимать, тоже не ахти? — предположил я, напряжённо размышляя над услышанным.
— Терпеть его не может, — спокойно подтвердила Ника.
— Коварно, — хмыкнул я, полез во внутренний карман за бумажником, извлёк из него визитку и протянул собеседнице. — Возвращаю.
Ника приняла у меня картонный прямоугольник, миг помедлила, а потом спросила:
— Так вы не придёте?
Я покачал головой.
— Не могу этого гарантировать. А вдруг меня удостоят приглашением? Не хотелось бы расстраивать вашего папеньку отказом из-за сего опрометчивого обещания. Но если вам будет неприятен мой визит…
— Нет, — улыбнулась Ника, оценив шутку. — Вовсе нет.
Её определённо насмешила самоуверенность какого-то там секретаря дисциплинарного комитета студсовета, но я не обиделся и предложил:
— Ещё мороженого? Или чаю?
— Нет, спасибо, — отказалась барышня и достала
