новейшим достижения науки и современным веяниям идут наработанным, часто эмпирическим путём, почерпнутым у старших товарищей.
– Хорошо, я понял. В профессиональном кругу начинать надо с Раи, – подытожил Олег. Завтра же приступаю.
– Луша, а удалось найти близких подруг Мухаммедшиной? – повернулся к ней Пётр.
– Я за это время встретилась с двумя женщинами. Из них подругой можно назвать только одну. Я о ней от Зины Горошек узнала. Её зовут Ольга Леонидовна Северцева. Они с мужем математики. Их дружба не очень давняя. Она длится только лет десять. Значит, Ольга о прошлом Эрны не слишком много знает.
– А как они познакомились?
– Знаете, как это бывает: кто-то из коллег попросил Эрну устроить Северцеву в хороший роддом. Она поздно забеременела, после тридцати. И всё сначала протекало не слишком благополучно. А они с Эрной друг другу понравились и начали уже после родов Ольги просто так встречаться. И что она говорит?
– Она страшно беспокоится. Растеряна и очень хочет связаться с сыном Мухаммедшиной Пашей. Думает сама обратиться в милицию, потому что понимает… Эрна человек одинокий, и поскольку Паша в Швейцарии ничего не знает, то получится, что её никто и не ищет.
– Как тебе показалось, она искренне переживает? – спросил Олег.
– Да, я считаю, Ольга к Эрне действительно хорошо относится. Но, конечно, нужно, как мы обычно делаем, дубль провести. Посмотрим, что она расскажет Вам или шефу.
– Хорошо, ты узнала что-нибудь у неё об отце Паши? И вообще, была у Эрны, как у прочих смертных, личная жизнь? До сих пор я слышу ото всех только о работе, – сказал Синица.
– Эрна была замужем, как я уже сказала, но очень недолго. Муж был тоже врач. Детей он не хотел, зато очень стремился побыстрей и побольше заработать. Когда Эрна забеременела, он сказал, что ей следует сделать аборт, а сам уехал вольнонаёмным в Афганистан. Эрна подала на развод. И надо же такому случиться! Её муж попал там в плен и погиб, так что она овдовела, не успев развестись. Кстати, у неё девичья фамилия.
– Значит, они носят имя не Пашиного, а Эрниного отца, – задумчиво пробормотал Пётр. – Но это, как ты сказала, история давняя, а что теперь? Неужели она всё это время была одна?
– Нет, у Эрны были романы. Как правило, постоянно существовал какой-то мужчина, – возразила Луша.
– Она влюбчивая?
– Нет, так не скажешь. Это были серьёзные истории, и надолго.
– Но без матримониального завершения?
– Она решительно больше не хотела замуж.
– А её кавалеры?
– Они все были женаты.
– Вот тебе и мотив!
– Ольга говорит, что это всегда совершенно мирно заканчивалось. И вот ещё что. В последнее время у Эрны никого не было. Она очень много работала и страшно выматывалась. И… Северцева сказала одну странную вещь, – Луша улыбнулась и замолчала
– Ты что это, Лукерья? Что-нибудь неприличное? Так мы можем отвернуться, а ты, пожалуйста, продолжай. Ничего не поделаешь, работа такая, – засмеялся начальник.
– Да нет, она сказала: говорят, мол, порою гинекологи-мужчины теряют интерес к женщинам. А Эрна – уролог и сексопатолог. Так, может, она на них смотреть уже не могла?
– То есть на нас, мужиков? – уточнил Синица.
– Извините, Пётр Андреевич, я вовсе не хотела! – запротестовала Луша.
– Брось, я тебя просто поймал, не тушуйся. Всё может быть. Но у тебя была ещё одна собеседница? Да, некая Анита Таубе. У неё своё турагентство. И как поговорили?
– Да никак. Она меня выставила вежливо и непреклонно примерно через десять минут. Я, правда, немного с мужем её успела пообщаться.
– Не страшно. Мы найдём ход и вернёмся. Это даже интересно. А за десять минут какие впечатления? – оживился Синица.
– Маленькая деловая жёсткая женщина. Денег много и давно. Умная, хорошо образованная, без предрассудков.
– Беспринципная?
– Так сказать у меня пока нет оснований. Но подругой ты её не назвала?
– Она, видите, вроде родственницы. Они знают друг – друга всю жизнь. Матери ещё дружили со студенческих лет. Ну а она беспокоится?
– Анита? Да она не то, что бездушная… Она, конечно, проявляет участие, даже начала справки наводить. Она Эрне должное отдаёт…
– Но?
– Мне кажется, она Эрну не любит. Не лежит душа.
– Вот тебе и ещё мотив. Деловая, жёсткая, денег много! Кто знает, что стоит между ними? А если именно она скомандовала убрать Эрну куда подальше? Пока не знаешь ничего определённого, всё возможно. Например, Эрна ведь и сама могла…
– Что? Покончить с собой? – предположил Майский.
– Нет, Олег, я хотел о другом, хотя и это вообще не исключено. Я вот о чём подумал. Она могла чего-то очень испугаться. А поэтому срочно из города уехать или залечь на дно. И ни единой душе ничего не сказать.
– Подождите, Пётр Андреевич, а как же сын? Этот в Базеле? Ему что, вообще до лампочки? – удивилась Луша.
– Сева говорит, что сын – хороший парень. Но избытком внимательности не страдает и не из тех, кто постоянно беспокоится и держит руку на пульсе. Он может и недели через две проснуться и позвонить. А тут с ним ещё беда приключилась. Он лежит в больнице в тяжелом состоянии. Ладно, о нём потом. А сейчас немного ещё о мотивах.
– Так ты говоришь, Лукерья, никаких актуальных мужиков нет? – переспросил Синица.
– Так, по крайней мере, рассказала подруга Северцева. Значит, не стоит искать причин в «личной жизни».
– А я тебе скажу, что это совершенно не довод. Вот, скажем, на самом деле актуальный мужик есть, но это секрет именно от Ольги! Или же всё-таки мужик, но неактуальный, – возразил ее шеф.
– Выясни, пожалуйста, ты у этой Ольги, кто был последний герой, – добавил он. – Не исключено также, что выплыло прошлое, и кто-то отомстил.
– Короче, ребята, план такой. Лукерья, ты продолжишь работу с «девушками». Поговори снова с Ольгой. А потом проведем дубль. Олег пойдет. На твою Аниту Таубе мы вначале напустим Севу. Пусть он нас рекомендует, объяснит, что мы профессионалы и работаем по его заданию. Олег в первую очередь займётся Раей. Нас интересуют последние пациенты. Пусть подумает, нет ли какой-нибудь горячей истории, информации или медицинского прокола. Словом, кто мог бы иметь зуб на Мухаммедшину? И составим вопросник наш обычный. Что уяснить в первую очередь, что – во вторую. А я сам займусь прошлым.
– Что ты имеешь в виду? – заинтересовался Олег.
– Видишь ли, сейчас эпоха эдакого «чёрного передела». Был такой термин, речь шла о земле, а мне просто нравится, как это звучит. Дело в том, что люди совсем недавно получили право наследовать недвижимость, ценности и прочее. И
