болят, будто после физической работы.
– Так и должно быть. Шутка ли – всё это рассказать постороннему человеку, переступить через самого себя! У нас с Вами есть ещё четверть часа до следующего пациента, но если хотите, мы закончим прямо сейчас.
– Нет, давайте я отвечу, если смогу.
– Хорошо. Сначала подведём итоги. Вы считаете, у Вас самого всё в порядке. Я буду называть вещи своими именами: у Вас никаких проблем с потенцией, Вы любите Нину, она – Вас. Интимные отношения между Вами с её стороны совершенно добровольны. Она не боится и не стесняется чрезмерно. Вы с ней нежны. Половой акт длится достаточно долго и повторяется неоднократно. И несмотря на всё это оргазма у неё никогда не бывает.
– Всё изложено совершенно точно.
– Хорошо. А скажите, пожалуйста, ей не больно?
– Не знаю… я не спрашивал. Но почему, ведь она же…?
– Вы хотите сказать, она взрослая женщина, даже и ребёнок есть. Ну и что? Ей может быть тем не менее больно по тысяче причин, и, в отличии от мазохистов, для обычного человека этого достаточно для аноргазмии.2 Ещё вопрос. Вы разговариваете во время близости? Если да, то постарайтесь вспомнить, о чём?
– Ох, ну и вопрос! Не могу же я.
– Извините, наверное, я тоже уже устала. Голова сегодня тяжёлая, и работы было много. Я по-дурацки это сформулировала, я поясню. Видите ли, человек сложно организован. Он реагирует на разные вещи. И реакции эти тоже разнообразны. Вы мне рассказали о Нине. И я заметила, что это она захотела пойти, к примеру, на выставку Филонова, а не в бар или на дискотеку. Потом посмотреть фильм «артхаус». Потом Вы бегали по Москве и искали для неё даже в тяжёлые времена не только продукты, которых тогда не было, но и книги, верно? Вы ни разу не помянули, что она… Слушайте, Вы же большой начальник. Ну чего проще ожидать, что Вы ради неё посодействуете, так сказать, кому-нибудь поступить в институт, или постараетесь ей зарплату повысить?
– Нет, что Вы, бог с Вами! Нина? Да никогда!
– Вот именно! И по всему поэтому я рискну предположить, что она человек тонкой душевной организации. Может это быть? Может. Вот я и спрашиваю, может также быть, что Вы с ней вообще не говорите в эти минуты или, не дай бог, в том числе просто от смущения, или от того, что раньше с Вами в этих ситуациях были совсем другие люди – я хочу подчеркнуть – не хуже, не лучше – но другие! – Вы с ней говорите примерно так. Я сейчас огрубляю, но Вы поймёте.
– Детка, мне неудобно, подвинься влево. А теперь повернись. Нет, ещё. Ну вот теперь отлично! Какая у тебя задница, просто класс!
– Нет, я не так, но… Я никогда не задумывался над этим, а это важно? Я подумаю, мне нужно сообразить…
– Конечно, Владлен Николаевич, ведь мы только начали. Я ещё о многом Вас попозже спрошу. Я хочу, чтоб однажды и Нина тоже пришла. А что касается того, важно или не важно… Вы удивитесь, но на этот вопрос нет однозначного ответа. Кому-то совершенно не важно! Кровь стучит в висках, безумное возбуждение таково, что всё идёт на тактильном уровне. Слова просто не слышны. Прикосновения, запахи – да, остальное всё чепуха. А для другого человека достаточно невпопад сказанного слова, и всё к чертям собачьим летит. Ну хорошо, а скажите…?
Они поговорили ещё несколько минут, а затем в комнате зажегся верхний свет, Владлен вышел из-за ширмы и, близоруко щурясь, стал собираться на выход.
– Давайте сразу договоримся о следующей встрече, а то у меня, Вы сами понимаете, дел хватает, так я сразу её в ВИП – категорию переведу, -сказал он, прощаясь.– Спасибо Вам. У меня на душе легче стало, и знаете, почему? То, о чём мы сегодня говорили, для меня неожиданно и нетривиально прозвучало. Пусть простые вещи, но я о них не думал. Всего хорошего. Побегу Косте звонить. Хорошо, что он меня убедил к Вам обратиться.
5. Дело Мухи
Прошло несколько дней с того времени, как Синица и его команда начали работу по новому делу. Ирбисовцы энергично бегали по разным адресам, вели переговоры с соседями Эрны, встречались с сотрудниками пропавшей, осматривали ее квартиру. То и дело Петр и Сева Польских звонили друг другу, а Севина невеста снова забегала в «теремок», как она с удовольствием стала называть их рабочее место. Ее улыбчивое личико становилось озабоченным. И она серьезно и подробно рассказывала обо всем, что могла вспомнить о привычках и характере матери Севиного школьного друга.
Настала пора подвести первые итоги. Петр собрал своих сотрудников и усадил их за стол.
– Ребята, давайте сначала просто обменяемся впечатлениями, поделимся – кто что накопал по новому делу,
– А потом я, как всегда… Гениально! – дополнила Луша.
– Подведу итоги, – с разбегу не удержался начальник, но тут же и осекся. – Э, Лукерья Арнольдовна, разве я такой надутый индюк?
– Пётр Андреевич, это я для создания нормальной рабочей обстановки.
– Ох, ты меня сбила с мысли. Да и немудрено, когда у человека такое зубодробительное сочетание имени-отчества.
– Ещё скажите, что я маленькая, а уже такая ехидная! А про имя моего папы я Вам не рассказывала?
– Нет, Луш, а что такое?
– У нас, цирковых, всегда в ходу были звонкие имена. Обязательно с претензией на иностранность. Это ещё с тех времён пошло, когда все работали под итальянцев: «Всемирно известный цирк Чинезелли!!! Только одна гастроль!!!» Папу назвали Арнольдом, и он это имя просто терпеть не мог. Поэтому, когда я родилась, он маму упросил. Сам мол, выберу имя. Ты не вмешивайся. Ну и выбрал! Модного он ничего тогда не хотел. Слишком избитых Тань с Наташами тоже. И теперь все, ну просто все новые знакомые рано или поздно, но спрашивают, как это получилось, что у меня такое необычное имя?
– Ладно. Завуалированные извинения приняты. Объявляется пятиминутная готовность. Сконцентрировались? Олег, перестань. Ничего с рыбой не случится. Закончим и пожарим. Лады? Итак. Пропала доктор Эрна Александровна Мухаммедшина. Лукерья, у тебя краткая биографическая справка готова?
– Конечно, шеф. Прочитать?
– Давай.
– Эрна Александровна Мухаммедшина, доктор медицинских наук, уролог, затем сексопатолог родилась в Москве в *** году в семье военной переводчицы Киры Фёдоровны и артиста оперетты Александра Николаевича Мухаммедшиных. Отец Эрны через три года умер от эмфиземы лёгких. Тогда Кира Фёдоровна вторично вышла замуж за инженера-маркшейдера метростроевца Семёна Цаплина.
– Сколько лет было девочке в это
