это мы всё позже организуем. А от Вас нам требуется сначала поручение и доверенность.
– Так, значит, – „Муха»? – переспросил Синица в заключение. – Ну что же, так дело и назовем. Внятно и лаконично. Ничего лучшего не надо.
Пётр Андреевич встал, пожал Севе Польских руку, повернулся было, чтобы уйти, как вдруг спросил.
– Ваша Зинуля какого, Вы сказали, роста?
– Я… нет, не сказал. Она маленькая очень, метр пятьдесят два, а что? – изумился Сева неожиданному повороту разговора.
– Э, разве это маленькая! Горошек, говорите? – он улыбнулся.
В это время лёгкий скрип двери и хлопанье крыльев заставили вконец растерявшегося Севу оглянуться. Из глубины приёмной к нему кто-то шёл… нет, шла! Вот же юбка.
Девочка лет десяти в клетчатом платье с белым воротником мелкими шагами направилась к нему, приветливо улыбаясь. На плече у неё, как ни в чём не бывало, сидел пёстрый попугай Лори и вертел головкой с желтым крючковатым клювом. Настольная лампа и пламя печки освещали хорошо только небольшой круг. Девочка заговорила, попугай щёлкнул клювом, крупное полено распалось с треском на угольки.
Когда Сева Польских снова повернулся, «начальник конторы», как и полагается «неуловимому сыщику», исчез. Девочка выговорила несколько слов, которых он не расслышал, но она уже стояла в круге света и протягивала ему руку. Всеволод всмотрелся. На него глядело вполне взрослое маленькое миловидное личико в облачке белокурых волос.
– Здравствуйте, я помощница Петра Андреевича Лукерья Костина, можно Луша, – услышал он.
– Лукер-р-р-рья, кр-р-р-р-асные пер-р-рья, пр-р-р-роверь, пр-р-роверррь, – вдруг отчётливо протрещал попугай и смолк.
2. Доктор Эрна Мухаммедшина. Прием
У Петра Андреевича Синицы с утра была деловая встреча, закончившаяся ко взаимному удовольствию сторон. Клиент рассыпался в благодарностях, жал ему руку и лепетал.
– Слушайте, это отлично, что Вы мне настоящее завещание нашли! Но главное, я так рад, что это не она… Это было бы для меня… ну, Вы понимаете!
И переходил на свистящий шепот. Наконец он иссяк и вручил директору «Ирбиса» гонорар. Ему непременно хотелось это сделать самому и непременно наличными. Клиент еще раз поблагодарил, раскланялся, и Петр остался один.
Он не любил возиться с дензнаками. Но ничего не поделаешь. Ему удалось только выговорить себе евро в качестве платежного средства. Теперь Синица упихивал толстый красивый конверт с тиснением и фирменным логотипом заказчика во внутренний карман пиджака. За этим занятием и застал шефа его ассистент Олег Майский, пришедший обсудить текущие дела и распоряжения.
– Петрус, что там у тебя? Не влезает? Так засунь в стол!
– Шалишь, в стол. Тогда уж в сейф, но вообще ты прав, какая-то ерунда. Это мы денежку за дело о завещании для Коростылева получили. И раз ты здесь, то положи, пожалуйста, весь «миллион» на валютный счет конторы. Сам Коростылев еще приглашает нашу бражку в Зеленоград на дегустацию.
– Хорошее дело! – одобрил его слова Майский. – Приятно иметь дело с ресторатором. Это тебе не сексопатолог.
– Ты хочешь сказать, от сексопатолога дегустаций не дождешься? Можно попробовать, если ты настаиваешь, только вопрос в том, что именно. Олег покраснел как девушка, замахал руками и Синица, смеясь, замолчал. Тогда Майский снова заговорил.
– Кстати, шеф, как я понял, мы за дело этого Севы беремся без разговоров. Он же «блатной»! Его к тебе знакомые послали?
– Ты что это придираешься с утра? – удивился Синица.
– Луша вчера закинула невод и не нашла на него ничего. У нас нет на этого Севу никаких противопоказаний. И знакомым помочь тоже святое дело! А то сразу – блатной!
– Петя, я шучу. Я что хотел сказать: я все кивал с умным видом, когда мы это дело между собой предварительно обсуждали. Ты тоже сейчас веселишься как знаток. А я, честно говоря, понятия не имею, что делает такой врач. Как он работала, эта Эрна?
Крупный мужчина в светлом плаще подошёл к неприметному серому дому, толкнул тяжёлую дверь, вошёл в вестибюль и оглянулся.
«Тут должен быть вахтёр. Или, или регистратура. Это поликлиника, в конце концов, или… Опять – или. Заклинило меня на этом «или»! А потому что нервничаю. И стесняюсь безумно. Как я ей расскажу? Господи, да ещё женщина! Хорошо, хоть не молоденькая… Костя сказал, ей должно быть за сорок. Он откуда-то её давно знает. Э, стой! Вот сразу два лифта, а рядом таблички. Ага: «Консультация «Ариадна». Доктор медицинских наук Э. А. Мухаммедшина. Третий этаж. Он вызвал лифт. Где-то наверху закряхтело, и мужчина в ожидании кабины постарался взять себя в руки. Он снял большие роговые очки и протёр стёкла.
В сыроватом пустом вестибюле было пусто, чисто и тихо. Суматошный сентябрьский осенний день, ветреный и промозглый, с бесконечными телефонными звонками, расписанием занятий, обсуждением «нагрузки» преподавателей, конференций, диссертаций подчинённых и результатов зачисления студентов на первый курс остался, наконец, позади. Он пригладил седоватый ёжик волос над выпуклым лбом и скомандовал своему лицу принять независимое и спокойное выражение. Из лифта он вышел уже решительным шагом, откинув голову назад.
Перед дверью с табличкой «Ариадна» мужчина остановился, достал конверт, на котором наискось синим фломастером была начертана цифра семь, опустил в прорезь на манер почтового ящика и позвонил.
Через несколько минут дверь отворилась. Пожилая маленькая медсестра поздоровалась и, ни о чём не спрашивая, проводила его в небольшую комнатку-предбанник, в которой кроме стула, вешалки, откидного пюпитра для письма и ещё одной двери напротив не было ничего.
– Раздевайтесь, пожалуйста, и подождите. Вас вызовут, – вымолвила она и оставила его одного. Щёлкнул замок.
– Эрна Александровна, Вы просили напомнить!
Ладный брюнет небольшого роста вошёл в кабинет и затворил за собой дверь. Женщина, сидевшая в глубине комнаты за письменным столом, оторвала глаза от компьютера. Над дверью на небольшом табло высветился номер шесть.
– Да, Эдик?
– Я говорю, Вы просили напомнить про «седьмого». Он пришёл, это тот самый ректор от Константина Антоновича. Сейчас у Вас «повторница» девушка, а потом он.
– Эдик, ты с ума сошёл! Ты бы ещё его по имени отчеству назвал! Ради бога – полная анонимность!
– Да я его и ведать не ведаю – имени-отчества. Надо же мне пациента как-нибудь назвать? Константин Антоныч тогда при мне Вас просил, вот я и… да Вы не беспокойтесь! Его сестра в «одиночку» проводила. Оттуда он прямо к Вам.
– Хорошо. Пусть заполнит опросный лист и выберет себе имя. А мы с тобой после «шестой» делаем перекур. Скажи Рае – мне чай и бутерброд с сыром. Ну и себе…
Эдик, молодой практикант, окончивший недавно ординатуру, растворился за одной из дверей, ведущий в просторный
