ты здесь, осколок моего мира? — еле слышно прошептали мои губы, пока глаза разглядывали ритуальный клинок. Там, откуда я родом, такие ножи использовали жрицы богини Айлин, чтобы прекратить страдания умирающих на поле боя. Избавление — так называлось это оружие...
Глава 4 Становление будущего ядра
— Сынок, просыпайся! Пора завтракать! — раздался надо мной голос матери.
— Встаю, встаю. — произнёс я, с трудом разлепляя веки. Ещё одно утро без умывания, и привычных мне процедур. Жить в этом суровом мире — не лучшее времяпровождение. Впрочем, отсутствие воды — не самое худшее.
Сегодня вновь были травяные лепёшки. Скудные, их явно недостаточно, чтобы восполнить все потребности организма, особенно моего. Активное вмешательство в тело требовало массу жизненной энергии, которую нельзя было восполнить из сосредоточия.
А вот небольшая кружка воды оказалась приятным дополнением к завтраку. Даже непривычно стало почувствовать обманчивую тяжесть в желудке.
— Что тебе сказал Тимур? — наконец решилась заговорить мать, когда мы уже заканчивали приём пищи.
— Сказал, что мне нежелательно появляться в посёлке, и вообще разговаривать с его жителями. А ещё сказал, что он вызовет ведьмака.
— Сегодня вызовет? — мать всплеснула руками. — пойдёмте скорее на улицу, наверное староста уже сделал это.
Покинув хижину, мы замерли, уставившись в сторону селения. От центра, с того места, где стоял каменный особняк, в небо поднимался чёрный столб дыма. Более метра в обхвате, он выглядел, как огромная чёрная колонна, подпирающая серо-голубое небо. Такой столб должен быть виден издалека, за десятки километров.
— Сигнальный дым. Обычно его разжигают, если прорван защитный контур и селение подверглось нападению. — пояснила Фарида. — Таким способом в анклавах призывают ведьмака.
— Они сильно отличаются от людей? — поинтересовался я, отметив про себя новое обозначение — анклав. Учитывая, насколько непослушна стихия хаоса, вполне вероятно, что тела местных одарённых претерпевают сильные изменения.
— Нет, что ты. — мать по доброму улыбнулась. — За всю жизнь я три раза видела ведьмака, и всегда они были похожи на нас. Только нос отличает их от простых селян. Такой же большой, как к тебя.
Я невольно дотронулся до своего лица. Ну да, у всех местных носы приплюснуты, а мой — как у обычного человека из моего мира. Странно это.
— Ну всё, через семь дней, максимум восемь, здесь появится ведьмак, который заберёт тебя. — с грустью произнесла Фарида.
— А что ждёт там, куда меня заберут? — поинтересовался я.
— Нам, простым смертным, это неизвестно. — ответила мать. — Может староста что-то знает, спроси у него. Говорят, его в наше село привёл ведьмак, после смерти предыдущего главы посёлка. Тогда мор был, многие умерли... Ох!
— Мам, ты чего? — с тревогой спросила сестра.
— Так за вызов ведьмака, если он ложный, главу посёлка обычно казнят. Выходит, Тимур сильно рискует. — Фарида взмахнула руками, словно отгоняя нечто незримое. Надо же, впервые увидел жест, намекающий на присутствие в этом мире некой незримой силы. Интересно, это боги, или какие-нибудь духи? Справедливая Айлин, как же мало я знаю...
— Мам, так я пойду? — жалобно-нетерпеливым голосом спросила Маринэ. — Сегодня первый день моей учёбы у зловредного Хамзата.
— Иди уже. Заодно послушаешь, что люди говорят в посёлке. За водой все ходят, каждый что-нибудь да произнесёт. И держись подальше от Сахема. Поговаривают, он совсем злобный стал, старый колодезный даже запер его в клетке.
— Да не, со мной везде будет ходить Бахрум, он сильный, в обиду не даст. Он всегда со мной хорошо общался, и даже защищал от своры Сахема, когда брат был болен.
— Мама, он действительно хороший? — спросил я у Фариды. Сестра може сказать что угодно, глупая ещё.
— Да уж лучше многих. Это он, кстати, тебя от скал помогал нести, пока охотники не подоспели. Ах, ты ж ничего не помнишь. Вы с ним даже дружите, а почтенная Саха постоянно запрещает сыну таскать нам еду. Если бы не он, нам бы совсем пришлось туго. Ладно, сынок, мне тоже пора идти. Там, за циновкой, есть твоя порция воды, можешь выпить. И вчера Тимур принёс вяленого мяса немного. Я хотела приготовить похлёбку, но ты можешь съесть оттуда немного, если сильно проголодаешься. Староста сказал, что после пробуждения твоё тело будет требовать намного больше пищи, и теперь нам станут выдавать не только мох Иши, но и корнеплоды Моку.
Сестрёнка давно уже исчезла из поля зрения, да и Фарида вот-вот должна была скрыться за одной из хижин, а я продолжал разглядывать сигнальный дым. В голове роились мысли, по большому счёту неважные, лишь отвлекающие от главной цели. Нужно продолжить восстановление тела. И ведь мне выпал идеальный шанс заниматься исцелением себя в одиночестве, без посторонних глаз.
Очистив разум от постороннего, маловажного, я развернулся, и зашагал назад. Только не в хижину, а за неё, в тень. Хоть солнце уже и поднялось довольно высоко над горизонтом, но всё же у меня было пару часов в запасе. И их следовало потратить на разминку.
* * *
Удивительный результат показало моё новое тело. Нет, ничего сверх тех упражнений, что я смог выполнить ночью. Просто мне в этот раз удалось отметить, как экономно организм расходует внутреннюю жидкость. Ни капли пота не упало на пыльную землю. Да и я, при всей навалившейся усталости, не ощущал жажды. Не иначе это хаос вновь вмешался в естественный ход вещей.
Закончив тренировку, я решил укрыться в хижине, чтобы спокойно поработать с сосредоточием. Увы, но это не удалось сделать сразу, так как у меня были гости. Двое мальчишек, крепко сбитых, и значительно уступающих мне в росте. Ещё одно отличие от местных, все они были слишком низкими.
— О, Фархат, а мы к тебе. — растерянно произнёс один из мальчишек, и по голосу я понял — это те самые дети, что приходили с внуком колодезного. Сейчас они выглядели испуганно, явно чувствовали себя неуютно рядом со мной.
— Тир и Рахим. — произнёс я, вспомнив имена подростков. — Зачем пришли? Разве вас не предупредили, что подходить ко мне запрещено?
— Да знаем мы. — ответил мне второй паренёк, чуть осмелев. — Тут такое дело, Фархат. Ты же не в обиде на нас? Ну, мы ж всегда сдерживали Сахема, отговаривали его от мести. Помнишь, он был просто одержим желанием расправиться с тобой,
