Да, было бы неправильным, неверным рисовать Черненко только одной краской, как пытаются это делать некоторые. Судьба этого человека сложилась, можно сказать, трагически: ни по состоянию здоровья, ни по своему политическому и жизненному опыту он не был готов к тому, чтобы занять пост Генерального секретаря ЦК КПСС. Его беда в том, что под давлением своего окружения он дал согласие на избрание Генсеком, вдобавок, в тот закатный период жизни, когда его силы угасали.
Думаю, здесь не в последнюю очередь сказалась другая черта Константина Устиновича, странным, загадочным образом сочетавшаяся с житейской скромностью: он любил награды и прославления. Только-только избрали его Генеральным секретарем, как некоторые деятели, поднаторевшие на изготовлении мемуаров Брежнева, тут же начали суетиться по части аналогичных книг Черненко. Красноярские товарищи немедленно вспомнили о его работе в крае. Кто-то тут же заговорил о погранзаставе, где когда-то служил Черненко. Сам он не протестовал. Это была его слабость — возможно, слабость кабинетного политика, большую часть жизни остававшегося в тени, пребывавшего в безвестности.
Впрочем, только ли Черненко страдал этой слабостью? И не есть ли это «профессиональная болезнь» иных нынешних кабинетных деятелей, никогда не руководивших крупными организациями, коллективами, никогда не несших на себе бремя лидеров, а сделавших карьеру путем интриг в коридорax власти? Кстати, по части «профессиональных заболеваний» у таких кабинетных политиков есть еще одно сходство с Черненко: видимо, из-за своей особой приверженности к аппаратной работе, к бумагам, а также из-за слабого знания реальной жизни он не шел на широкое общение с рабочими, крестьянами, с научно-технической интеллигенцией.
Понятно, тут речь идет о болезнях в иносказательном смысле. Но в связи с событиями, происходившими в период Черненко, мне представляется необходимым подробнее остановиться на вопросе о здоровье лидера вообще. Отнюдь не случайно именно с такой главы — «Здоровье руководителя» — начинает бывший президент Франции В. Жискар д'Эс-тен свою книгу воспоминаний, изданную у нас под названием «Власть и жизнь».
По мнению автора книги, государственные заботы требуют от лидера колоссального напряжения не только духовных, но и физических сил. От физического здоровья главы государства, правительства, министра, да и руководителей рангом ниже зависит, по мнению Жискар д'Эстена, активность или, наоборот, пассивность политики, ее взвешенность или, наоборот, импульсивность. Здоровье государственного деятеля, а в особенности лидера, — это отнюдь не его семейное дело, это предмет заботы и интереса всего общества, ибо речь идет о факторе, непосредственно влияющем на судьбы страны, народа.
Так считает Жискар д'Эстен и в связи с этим, вспоминая встречи с Брежневым в конце семидесятых годов, задает вопрос: как мог больной человек руководить огромной страной?
Действительно, у нас с давних времен тема о состоянии здоровья Генерального секретаря ЦК КПСС считалась запретной.
Вообще говоря, тот факт, что о здоровье Генерального секретаря не информировали ни партию, ни членов ЦК, я считаю серьезным нарушением внутрипартийной демократии. А если учесть систему партийно-государственного управления, которая существовала в те годы, то речь можно вести о нарушении демократических процедур в целом. Как уже говорилось, во всех развитых странах состояние здоровья лидера — предмет особого интереса общественности, и здесь не может быть никаких тайн. Любые слухи на этот счет должны опровергаться немедленно и решительно. Если слухи есть, а опровержений нет — это уже ненормально.
Но здоровье лидера, это был, повторяю, один из главных партийных и государственных секретов. Мы, конечно, догадывались, что Генсеку нередко делают какие-то процедуры непосредственно в здании ЦК, во время рабочего дня. После них он выглядел порозовевшим, более энергичным. Но заряда хватало ненадолго, всего-то на час-полтора.
Именно тяжелая болезнь Черненко, не оставлявшая сомнений в ее скором и печальном исходе, инициировала определенные процессы в высшем эшелоне партийного руководства. В скором времени несомненно предстоял очередной раунд борьбы за власть, связанный с избранием нового Генерального секретаря ЦК КПСС. И вспоминая тот нелегкий год, я снова и снова прихожу к мысли о том, что здоровье руководителя — государственного, партийного— очень важный элемент формирования политики. В развитых странах уже давно установилась практика медицинских освидетельствований претендентов на высшие государственные посты. В Соединенных Штатах Америки, например, каждая, даже незначительная, даже амбулаторная операция, которой подвергался Рональд Рейган, широко освещалась в прессе. У нас же бюллетени о состоянии здоровья лидеров появлялись лишь тогда, когда дело принимало крайне тяжелый, а то и безнадежный оборот.
Мне кажется, к вопросу о состоянии здоровья лидеров нам пора научиться подходить спокойно и «по-взрослому». Нельзя допускать ажиотажа, нельзя создавать питательную почву для различных слухов, будоражащих общественное мнение. На мой взгляд, надо непременно, в обязательном порядке выработать соответствующий механизм, который позволял бы объективно и непредвзято оценивать физические и психические возможности лидера. Ибо здоровье человека такого уровня, наряду с его интеллектуальными, политическими, деловыми, моральными и другими качествами — залог успешной, здравой политики.
Если не хватает здоровья, то даже самый мудрый политик не в силах осуществить свою программу — так произошло с Андроповым. Если силы лидера на исходе, то у некоторых политиков рангом пониже, а также у целых политических кругов возникает соблазн и появляются возможности манипулировать лидером.
В общем, на мой взгляд, дело ясное: народ вправе и обязан знать полную правду о здоровье того человека, которого он предназначает в свои лидеры.
***
Но пора вернуться к событиям 1984 года. Начавшаяся в эпоху Андропова замена кадров при Черненко замедлилась, однако все-таки продолжалась. И сама логика кадровой работы, выдвигавшая в разряд наиболее важных задач очищение руководящего звена партии от людей, злоупотреблявших своим служебным положением, вывела нас на тогдашнего заведующего общим отделом ЦК К.М. Боголюбова.
Боголюбов был особо приближен к Черненко, пользовался его полным доверием, и эта странная благосклонность со стороны Генсека служила для меня одним из проявлений двойственности натуры Константина Устиновича: сам он был человеком скромным, а Клавдий Михайлович явно злоупотреблял своей высокой должностью. И все-таки Черненко ему доверял! Вот и разберись…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
