– Я ценю вашу честность, Фрэнсин. – Он по-доброму ей улыбнулся. – О'кей, если я не могу написать очерк, то, может, вы позволите мне угостить вас обедом, прежде чем вы вернетесь в Нью-Йорк?
К щекам Фрэнсин прихлынула кровь. Она не могла припомнить, когда в последний раз кто-нибудь приглашал ее пообедать.
– Я еще не знаю, какое у меня будет расписание, – уклончиво произнесла она. – Работа, дочка, свободного времени будет немного. И кроме того, я не часто хожу на свидания.
Барри пожал плечами, но дружелюбная улыбка все еще сохранялась на его лице.
– Попытка не пытка. Если передумаете, дайте знать.
Фрэнсин улыбнулась, довольная, что он не принял слишком близко к сердцу ее отказ.
– Я была рада познакомиться с вами, Барри. А теперь мне надо вернуться к работе, не то Бетти обвинит меня в том, что я бездельничаю.
Через несколько минут, когда Фрэнсин убрала со стола, Бетти схватила ее за руку.
– Почему ты не приняла приглашение Барри пообедать? – спросила она.
– Бетти Джин, – засмеялась Фрэнсин, – я готова поклясться, что у тебя на затылке растут уши! Откуда ты знаешь, что он мне это предлагал?
Бетти усмехнулась.
– Когда я принимала у него заказ, он мне пожаловался, что ты его отвергла. А почему ты не захотела пойти с ним? Он прекрасный парень. Еще один хороший холостяк.
– Но я не ищу хороших холостяков, – ответила Фрэнсин. – И кроме того, было бы глупо увлечься здесь кем-нибудь, когда я собираюсь через месяц-другой уехать обратно в Нью-Йорк.
– Я же не говорю, что тебе надо спать с ним, милая, а просто пообедать, – поддразнила ее Бетти.
Фрэнсин покачала головой.
– У меня сейчас нет настроения гулять.
Она предпочла не говорить Бетти, что вообще не настроена заводить какие-нибудь связи после той памятной ночи в Купервиле пять лет назад.
Что-то надломилось в ее душе, когда Трэвис позволил ей так просто уйти из его жизни… и она понимала, что это «что-то» глубоко проникло в ее сердце.
Трэвис сидел на крылечке с бутылкой пива в руке и следил, как Поппи и Грэтхен мастерят конуру для Красотки. Полуденное солнце отбрасывало резкие тени на лужайку, в воздухе пахло жимолостью и свежескошенной травой.
Он отпил глоток ледяного пива и сосредоточил взгляд на дочери Фрэнсин. Девочка поразительно напоминала мать: длинные темные волосы, голубые глаза и ямочки, так нежно играющие на ее щечках.
Ни одна черточка не указывала на то, как мог выглядеть отец девочки, ничто не оставило его отпечатка на личике Грэтхен.
Трэвис крепче сжал горлышко бутылки, не желая думать о мужчине, который держал в объятиях Фрэнсин, занимался с нею любовью… зачал ее ребенка.
Много ночей Трэвис и Фрэнсин провели вместе, разговаривая о будущем, мечтая о нем. Она грезила о славе, о том, чтобы стать актрисой, звездой, а он – о доме, о семье. Несмотря на их различия, Трэвис никогда не сомневался, что они будут навечно связаны друг с другом.
Он никогда не верил, что она бросит его и уйдет без оглядки. И уж конечно, не думал, что через несколько месяцев, покинув его, Фрэнни бросится в объятия другого мужчины. Ему хотелось разозлиться на девочку… плод предательства Фрэнсин, но это было невозможно. Она была очаровательна – ясное, ласковое солнышко. И несмотря на то, что внешне она походила на свою мать, она не была так ожесточена и озлоблена, как Фрэнсин в детстве.
Фрэнсин почти все юные годы бесила ее жестокая судьба, лишившая родителей, она злилась на Поппи за то, что он не мог предоставить ей все, о чем она мечтала, злилась на весь мир, что он оказался так суров к ней.
Трэвис надеялся, что Нью-Йорк, ее успехи развеют эту злость, что она найдет там свое счастье, которое не смогли принести ей ни он, ни Купервиль. Что ж, это будет по справедливости, если хоть один из нас найдет свое счастье.
Допив бутылку, он встал и пошел туда, где работали Грэтхен и Поппи.
– Похоже, конура получится замечательная, – заметил он, разглядывая их работу.
Грэтхен просияла.
– Я знала, что Поппи сделает лучшую конуру в мире. Он самый лучший дедушка в мире.
– А я думаю, что ты – просто маленькая девочка, доверху набитая бобами, – ответил Поппи.
Грэтхен захихикала.
– Какими бобами, Поппи?
Поппи положил на землю молоток и пристально поглядел на нее.
– А разве ты не съела две тарелки фасоли?
Грэтхен снова захихикала, и на лице Поппи тоже промелькнула улыбка. И почти мгновенно он закашлялся, взял молоток и продолжил работу.
Общение с Грэтхен явно идет на пользу раздражительному старику, подумал Трэвис. За эти пять лет он сблизился с Поппи и понял, что под суровой внешностью скрывается золотое сердце.
Он также знал, что жизнь Поппи пуста. Трэвис надеялся, что Грэтхен заполнит эту пустоту, по крайней мере, ненадолго.
Вдали поднялось облако пыли.
– Это мамочка! – воскликнула Грэтхен, едва машина показалась на дороге.
Фрэнсин припарковалась, вышла из машины и направилась к дочурке, радостно бросившейся ей навстречу. Одетая в бело-розовую полосатую униформу ресторана, Фрэнсин выглядела печальной и измученной.
Грэтхен взяла ее за руку и повела посмотреть на недостроенную конуру, а Трэвис тем временем, проскользнув в дом, вытащил еще бутылку пива из холодильника.
Когда он вернулся на крыльцо, на ступеньках уже сидела Фрэнсин, наблюдая за работой двух плотников.
– Вот, возьми, – протянул он ей пиво.
– Спасибо. – Она взяла у него холодную бутылку и прижала ее ко лбу. – Я уже кое о чем позабыла.
– А именно? – Он опустился рядом с нею.
– Во-первых, о том, что здесь в августе стоит страшная жара.
Она откинула назад голову и прижала к шее бутылку. Это движение показалось Трэвису почему-то эротичным. По телу пробежала волна желания, что удивило и разозлило его. Водя холодной бутылкой вверх-вниз по впадинке у шеи, Фрэнсин несказанно наслаждалась прикосновением прохладного, запотевшего стекла.
Трэвис загипнотизированно наблюдал за нею. Подавив порыв страсти, он взял у нее бутылку, открыл и возвратил ей.
Фрэнсин сделала большой глоток.
– О, какой чудесный вкус! Я и забыла, какой замечательный вкус у холодного пива в жаркий летний день. – Она сбросила туфли и подвигала большими пальцами ног. – Еще я забыла, как трудно целый день сновать между столиками, обслуживая клиентов.
– Просто ты изнежилась в Нью-Йорке, заделавшись преуспевающей актрисой.
Она бросила на него нетерпеливый взгляд и открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но вместо этого повернула голову к Поппи и Грэтхен.
Трэвис вытянул перед собой ноги.
– Скоро у меня не будет ни минуты покоя. Придет время собирать урожай, потом приводить в порядок всю технику, готовить ее к зиме.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
