– Вам виднее, – сказал Бурбалка, – но я предупреждал.
– Лучше скажи мне, дух, с чего бы это вдруг царю захотелось меня увидеть? – спросил шаман.
– Бурбалкой меня звать, напоминаю, – хмыкнул призрак. – Помнишь беспредельщиков, которых ты так здоровски подвесил в воздухе?
– Допустим, – осторожно ответил Гарб.
– Так один из них был папашкой той самой девчушки, из-за которой сыр-бор, а вторым ее брательник. Пока ты дрых, они вернулись домой злющие. И тут соплячке как раз стукнуло в головенку признаться, что не было никакого проклятья, а просто она жить без тебя не может. Ей товарный вид портить не стали, а вот на тебя царьку стукнули и выкуп за невесту сразу приняли. Жрать-то охота, а ты их не покормил и обидел еще. Теперь, если не хочешь, чтобы тебя пытали пару дней перед тем, как пустить на котлеты, я бы советовал делать отсюда ноги.
Гарб протяжно застонал, чувствуя, что жизнь больше никогда не будет прежней, если даже получится ее сохранить.
– Я не могу вот так все бросить! У меня даже мои ритуальные принадлежности пропали! – запричитал гоблин.
– Ой, ты про ту требуху, которая попала в мою бездонную торбу? – неожиданно вмешался Каввель. – Я все выбросил к морскому дьяволу.
– Бевакуф раам ка бета! – в ярости заорал на человекобыка Гарб, презрев обычную гоблинскую трусливость.
– А ты все-таки храбрый малыш! – раскатисто хохотнул минотавр. – Пошутил я. Потом отдам. Тебе пока этот хлам все равно не нужен.
– Ну-ка бегом обратно в свои тела! – голос Бурбалки звучал взволнованно, утратив свою обычную напускную веселость. – Они уже из всех щелей лезут! Потом встретимся, когда сможете. И не забудьте про хавчик!
***
Выйдя из транса, Гарб обнаружил возле жертвенника настоящего живого минотавра. Тот упражнялся, разминая мышцы, делал ложные выпады рогами, уклонялся и контратаковал невидимого противника. Короткий хвост с пушистой черной кисточкой на конце потешно болтался сзади, заставив гоблина на секунду улыбнуться.
Минотавра, похоже, не смущало отсутствие на нем одежды. Гарба тоже, зато ему стало интересно, все представители вида Каввеля так разгуливают или только брестонские тауросу. Раздумывать над этим любопытным вопросом долго не пришлось. Снаружи раздались крики, возвестившие, что чемпионы пошли на штурм.
Через пару секунд сработали первые ловушки – вопли переросли в панические, но голос командира ревом перекрыл их все. Избежавшие действия подвешивающих заклинаний вжали головы в плечи, бросили товарищей и продолжили наступление. Гарб извлек из ножен свою шпагу, а минотавр низко наклонил рогатую голову и стукнул правым копытом об землю.
Между тем криков стало больше: через пару секунд сработали огненные мины, обдав волной пламени шеренги атакующих. Не готовые к такому повороту событий, те, кто еще был в состоянии передвигаться, ретировались за ограду, хотя от заветной цели их больше ничего не отделяло.
– Эти мальки позорные что-то задумали, – сообщил Каввель и оказался прав.
Минут через пять осажденные почувствовали запах дыма – это чемпионы решили больше не рисковать своим здоровьем и подожгли соломенную крышу, закидывая на нее из-за ограды зажженные факелы.
– Прорываемся с боем! – крикнул минотавр. – Прикрой меня!
С этими словами он заревел и бросился напролом через ряды ошеломленных царских телохранителей. Их предупреждали о коварстве и силе шамана, но к атаке существа значительно крупнее себя они не готовились.
Бушующий ураган рогов и копыт разметал по сторонам всех, кто оказывал сопротивление, и скрылся в лесу. Чемпионы еще не успели прийти в себя, как из горящего дома выбежал искомый шаман. По пути он полоснул клинком по подвешенным в воздухе беспомощным телам врагов, обезопасив тыл. Не насмерть, но так, чтобы не смогли сражаться. Сила ловушек вот-вот должна была иссякнуть, и нападение сзади пришлось бы некстати.
– Жаль, что руны на шпаге помогают только против больших противников, – подумал Гарб, прежде чем разбросанные рогами Каввеля чемпионы развернулись к нему и выхватили кривые сабли.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В среднем телохранители царя уступали шаману в росте с полголовы, но зато носили прочные доспехи и были куда шире в плечах. Гарб всегда гордился прозвищем «долговязый», а теперь высокий рост грозил обернуться неприятностями.
Ловец выбросил вперед лапу с амулетом, пробормотал заклинание, и двоих бойцов из первой шеренги повалило на землю. Сегодня им уже не было суждено подняться: выпущенный дух вытянул в шеольном мире все жизненные силы из незадачливых головорезов. Остальные, видя перед собой одинокого врага, просто перешагнули через упавших и с улюлюканьем бросились в атаку очертя голову. Непростительная ошибка: минотавр редко уходит с поля боя, пока остаются враги, способные самостоятельно передвигаться.
Каввель налетел на них сзади и сразу насадил на каждый рог по гоблину. Затем он принялся расшвыривать противников направо и налево, упиваясь битвой.
Чемпионы обычно выше и крепче своих сородичей. Ежегодные кровавые турниры за право стать царским телохранителем выявляют около десятка достойных бойцов. Только даже самые плечистые из них значительно уступали семифутовому Каввелю в габаритах. Однако гобхаты в бою никогда не полагаются исключительно на силу и мастерство. Почетное первое место в арсенале чемпионов во все времена занимала тактика «бери числом, а не умением».
Вот и теперь, придя в себя от первого потрясения и осознав, что противников всего двое, они оравой набросились на минотавра со всех сторон и облепили его, как мухи банку с вареньем. Гарба оттеснили от основной схватки три чемпиона. Они выкрикивали оскорбления, не забывая при этом активно махать саблями. Шаман, израсходовавший все амулеты, перешел на фехтование. Будь в запасе хотя бы секунд двадцать, он бы уложил всех заклинаниями, но времени ему никто давать не собирался. Колдовать на ходу не хотелось. Если заклинание сплести неправильно, можно пострадать самому.
Сразу с тремя опытными противниками Гарбу еще не приходилось сражаться. Но этой троице не повезло: шамана обучал мастерству клинка один из самых известных фехтовальщиков древности – дух, которого ловец подкармливал особенно часто и качественно.
Гарб ловко отражал сыплющийся на него град ударов и даже иногда успевал пощекотать врагов кончиком шпаги. В какой-то момент он краем глаза заметил, что у неудавшейся жертвы ритуального ножа дела идут гораздо хуже.
Будь у минотавра в руках лабрис, уши чемпионов уже украшали бы шею гиганта, а так перевес оказался не на его стороне. До поры до времени пирату удавалось спасать горло и живот от настойчивых попыток противников засунуть туда что-нибудь острое, но чувствовалось, что долго он так не протянет.
– Пора худеть! – подумал Каввель, натужно пыхтя и пытаясь скинуть с себя цепкие лапы ловкой мелюзги.
– Поубиваю, – раздался дикий крик где-то неподалеку.
Каввель его не понял, потому что крик прозвучал на гоблинском языке, но узнал голос мелкого шамана. Врагов разбил внезапный паралич, и они, как спелые яблоки от яблони, стали отваливаться от рук тауросу. Пират повернул голову и увидел довольного Гарба, которому впервые в жизни удалось массовое парализующее заклятие направленного действия, да еще сплетенное безупречно в такой спешке. Всего-то потребовалось, чтобы все посмотрели на заклинателя. Гоблин был чертовски доволен собой.
– Отчаливаем, пока я снова не стал быком! – проревел минотавр.
Шаман согласился, и странная парочка понеслась прочь от места недавнего побоища.
Когда к главарю чемпионов вернулось сознание и ему доложили о потерях, из его глаз потекли слезы. Только шестеро из двадцати еще как-то могли считаться годными к строевой службе. У остальных чего-то не хватало – лап, ног, а то и голов… Придя в себя окончательно, командир решительно поинтересовался у выживших, готовы ли они вернуться к царю и понести заслуженное наказание за провал. На дружное «нет», он ответил «вот и славно». Всемером они добили менее удачливых сослуживцев, очистили карманы трупов от лишних пожитков и денег, разграбили жилище шамана, сожгли его дотла и припустили в сторону Большого тракта в поисках лучшей доли.
