– Разные люди, – коротко ответил доктор.
– Ну–ну. Вы на месте, доктор. Подъезжайте к левой задней лапе. Увидите там платформу. Вот так. Прямо на нее. Все, ждите. И добро пожаловать на борт нашего флагмана.
– У вас найдется какая–нибудь приличная одежда? – спросил доктор. – Мой рост сто шестьдесят восемь, полнота третья. И ботинки. Семь с половиной.
– А вы что, голый? – недоверчиво спросил Эссекс.
– Я не голый. Но я стараюсь не выделяться.
– У нас? – не понял Эссекс.
– У них.
– А–а… Ну что же, господин этнограф, в таком случае, у нас вы тоже не будете выделяться. И у нас тоже очень забавный культ. Вам будет интересно.
– И хорошо бы сначала помыться мне… – робко попросил доктор.
* * *
Ввиду того что в кают–компании все еще нехорошо попахивало, доктора Ллойда приняли в библиотеке. Чисто вымытый, обработанный средством от паразитов и облаченный в легкую рабочую форму, доктор обрел вполне достойный вид. Больше всего он теперь смахивал на этнографа, который притворяется астронавтом.
– Наш гость слегка радиоактивен, – предупредил Боровский, – но это несущественно. Вы бы видели его шмотки! А рожа какая! То есть сейчас он уже размылся, но пока был в гриме – мама родная! Если бы меня спросили, я бы сказал – мутант, он и есть мутант. Одно слово – ученый.
– Все полевые работы Смитсоновского института финансирует ЦРУ, – сообщил Эссекс. – Особенно это касается районов, о которых мало информации. Так что ученый он в последнюю очередь. Ладно, тащи его сюда. Что он хоть за мужик–то?
– Да ничего. Только мелкий какой–то. Чудом форму ему отыскали.
– Это не он мелкий, – сказал Рашен и устало зевнул. – Это мы крупные. Здоровые все, от того и крупные. Будешь лазать по задворкам, тоже измельчаешь.
– Десантники вон тоже крупные, – возразил Боровский, – а размножаться не умеют.
– Их просто в детстве не тем кормили. Вырастешь на помойке, тоже размножаться отучишься. Давай, Жан–Поль, зови. Я спать хочу.
– Вы будьте с ним повнимательней, драйвер. А то если он на самом деле разведчик…
– Непременно разведчик, – кивнул Эссекс. – Вот мы его сейчас и допросим.
…Доктор Ллойд, войдя в библиотеку, смущенно остановился на пороге. Из информационных блоков Сети он довольно много выяснил о людях, которых ему предстояло сейчас увидеть, и даже знал их в лицо. Эти офицеры не раз уже побывали в центре внимания прессы, и всегда их называли героями. Но в последний месяц они вдруг стали безумцами и предателями. Такая метаморфоза доктору была интересна и как ученому, и как простому акционеру, на деньги которого эти люди воевали сначала с врагами Земли, а теперь и с ней самой.
Первым навстречу доктору поднялся высокий, чуть сутулый офицер с одной яркой большой звездой и кучей разных мелких нашивок на груди комбинезона. Лицо у него было осунувшееся и хищное. Маленькие глазки–буравчики так и сверлили гостя.
– Контр–адмирал Эссекс, – сказал он, протягивая сильную жилистую руку. – Приветствую вас на борту флагмана группы F, среднего боевого корабля «Пол Атридес». Разрешите представить – командир группы адмирал Успенский.
Доктор рассеянно пожал руку Эссекса, выглядевшего именно так, как Ллойд и представлял его себе по фотографиям. А вот человек с тремя генеральскими звездами… Он тоже встал из–за стола, оказавшись неожиданно большим и в то же время стройным. Очень спокойное лицо с волевыми чертами, ясные умные глаза, коротко стриженные волосы с отчетливой сединой. Внутренне доктор поежился. Никакое видео не могло передать того магнетизма, который излучал этот человек. Он не подавлял и не пугал. Он удивительно властно располагал к себе. Буквально с первого взгляда.
– Я вас знаю, – сказал Ллойд. – Вы адмирал Рашен.
– И я вас знаю, – улыбнулся Рашен. – Вы Джеффри Ллойд из исследовательской группы в Лэнгли. Специалист по евразийским племенам. Мы встречались как–то на приеме в Адмиралтействе. По случаю победоносного завершения первой марсианской кампании. А вы как раз вернулись с каких–то островов на русском Севере. Вас тогда еще все расспрашивали, едят русские мутанты друг друга или нет.
– Северные едят, – сказал Ллойд. – А местные нет. Они бы хотели, но им вера не позволяет. Только насчет Лэнгли вы, сэр, промахнулись. Я из ЦРУ еще десять лет назад ушел. Точнее, меня… ушли.
– По здоровью? – участливо спросил Эссекс, пожирая доктора людоедским взглядом сверху вниз.
– По убеждениям, – гордо ответил Ллойд.
– Это по каким же таким убеждениям? – нахмурился Эссекс.
– Агитация против существующей формы правления, господин контр–адмирал, сэр, – ответил Ллойд весьма язвительным тоном. – Уволен из рядов с позором без пенсии и звания. Так что никакой я больше не разведчик и не офицер. А вот докторскую защитил на самом деле. Преподаю. Ну и выбираюсь в поле, когда деньги есть.
– Надо было сразу при поступлении на службу оговорить, что вы остаетесь гражданским консультантом, – посочувствовал Рашен. – Тогда бы ни позора не было, ни срывания погон. Знаю я эти гадские церемонии. Отвратительное чувство испытываешь. И сам разжалуемый весь извивается, и вокруг все стоят, как в дерьмо опущенные.
– Вас разве тоже?.. – удивился Ллойд.
– Не меня, – объяснил Рашен. – Я.
– А–а… – понял доктор. – Да, вы правы. Но я был молод, и мне очень хотелось надеть мундир. И чтоб вся грудь в орденах. Кстати, адмирал, а я ведь не помню, чтобы мы встречались. Прием в Адмиралтействе помню, а вас – нет.
– Я тогда был еще капитаном, а вы, дружище, находились в состоянии тяжкого алкогольного опьянения. Мне очень понравилось ваше заявление о том, что, если бы не русские, мы бы сейчас были узкоглазые и питались одним рисом. Все тут же посмотрели на меня, а я смутился и убежал.
– Что–то я не помню таких заявлений, – снова нахмурился Эссекс. – Прием этот был, помню, мне еще Крест вручали, а вот насчет русских…
– Фил, я тебе потом расскажу, где ты в этот момент находился.
– Что, в сортире?
– Неважно, что в сортире, важно, что именно ты делал там.
Эссекс задумался.
– А что, собственно, можно делать в сортире?
– Ты очень изобретательный, Фил. Тем более что сортир был женский.
– А! – воскликнул Эссекс. – Ну разумеется. Простите, доктор. Какая жалость! Я тогда наутро не помнил совершенно ничего. У меня этот Крест был, можно сказать, юбилейный. Третий. И конечно, я…
– Это то, что вы называете Офигенный Летный Крест? – проявил эрудицию доктор. – Который на самом деле «За Выдающиеся Успехи в Летной Службе?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
