Квинн послушно остался на месте, а тем временем маленькая седая женщина в сером шёлковом платье и с такой же серой кожей, словно жизнь в этой полной теней крепости превратила и её саму в тень, отодвинула лёгкий столик, стоявший перед фрейле, на несколько дюймов вправо и поставила другое кресло с такой же высокой спинкой.
— Можете подойти!
Квинн, услышав этот властный голос, подумал, что подходить нужно, очевидно, низко кланяясь. Тем не менее он просто подошёл, неловко сел и увидел на столике перед хозяйкой множество кусочков разноцветной бумаги. За разговором хозяйка поглядывала на стол через большое увеличительное стекло и время от времени передвигала бумажки на большом чёрном подносе. Иногда с довольным кивком укладывала один кусочек на место, прижимала его и продолжала перемещать другие.
Её прекрасные изящные руки, цвета слоновой кости, были совсем не похожи на руки старухи. Квинн догадывался, что владелица, вероятно, гордится ими. Он убедился и в том, что Йорис был прав. Фрейле Матильда никогда не была красавицей. В то же время её узкое худое лицо с заострённым подбородком, орлиным носом и пристальным взглядом, показалось ему знакомым. Он попытался вспомнить, где мог видеть его раньше.
Квинн даже сообразил, что масса рыжих, поразительно рыжих локонов, покрывавших голову, искусственная. Но даже эта подробность соответствовала его воспоминаниям. Парик на узком, оживлённом и умном, высокомерном лице… Высокомерное… вот ключевое слово! Да ведь это английская королева Елизавета Первая, добрая старая Бесс! И не успев осознать, что делает, Квинн произнёс это имя вслух.
Пальцы хозяйки застыли, она пристально посмотрела на посетителя. Он мгновенно покраснел. Её тонкие губы изогнулись в усмешке.
— Добрая старая Бесс, — повторила она по–английски. — И брат Рейли…
У него перехватило дыхание.
— Старк…
— Капитан Старк Андерс, — продолжил резкий голос. — Да, он сидел в этом самом кресле. Да, Рейли… Для Дрейка он слишком воспитан, а для Сидни недостаточно чувствителен. Сидел здесь и развлекал старую женщину… Старался оживить её память. А теперь пришли вы… Вы, Андерсы, настойчивы. Вас тоже привлекло сюда сокровище епископа?
— А что вам сказал Старк? Она опять рассмеялась.
— Сообщил всё, что я хотела знать. И вы тоже расскажете, jongeling. Стернлитцы, возможно, исчезли, но их сокровища продолжают приносить горе. А что вы скажете мне?
И Квинн, не задумываясь, рассказал всё — от появления троянского коня до своего приезда в Шато дю Дам. Он опустил только детали своего отъезда из Дордрехта и подпольную деятельность, свидетелем которой оказался. Пока он рассказывал, серая Катрина придвинула ещё один маленький столик и ставила на него многочисленную посуду для чая, которую принимала у лакея.
— И вот я пришёл к вам… — закончил Квинн.
Длинные пальцы подобрали ещё один клочок цветной бумаги и уложили его на чёрном подносе. Фрейле опустила увеличительное стекло с видом человека, принявшего важное решение.
— Катрина! Чай.
Квинн принял чашку и блюдце. Посуда казалась такой хрупкой, что он был уверен: стоит ему чуть сжать пальцы — и она расколется. На столике были также тоненькие, с бумажный лист, кусочки хлеба, намазанные маслом.
Квинн выпил две чашки чая, съел три кусочка хлеба с маслом и большой кусок торта. Наконец фрейле снова обратилась к нему.
— Ваш брат показал мне статуэтку воина, — начала она. — Этого рыцаря отдал ему один умирающий человек, который бежал из восточного сектора Германии и был застрелен пограничниками. Он мало что успел поведать вашему брату, сказал только, что нашёл статуэтку в развалинах охотничьего домика Стернлитцев. Во время войны его воинская часть размещалась поблизости, и вместе с товарищем он ходил на поиски добычи. Ваш брат не знал, сколько статуэток они нашли, но был уверен, что не всё сокровище.
Этот нацистский грабитель позже был захвачен в плен во время наступления русских на Берлин и отправлен в лагерь. Потом его по какой–то загадочной причине — может быть, из–за этой находки — отправили сюда назад. Ваш брат не сумел установить, что стало с его сообщником и с той частью добычи, которая могла у него остаться.
За годы, что сокровище епископа принадлежало Стернлитцам, оно в их глазах приобрело сверхъестественные свойства. Они считали, что с ним связана их удача. Но место, где спрятана коллекция, могли знать только герцог и его старший сын. И так как у последнего герцога не было сына…
— Возможно, это не так, — решился прервать Квинн.
Пальцы женщины застыли. Чёрные глаза снова в упор взглянули на него.
— Что это значит?
Квинн рассказал о Васбурге и о гербе, найденном в его багаже.
Она помолчала, потом оттолкнула столик с работой. Катрина восприняла это как сигнал. Она появилась, словно из–под земли, и отодвинула столик в сторону.
— Интересно… — фрейле нахмурилась. — Очень интересно… Катрина, мои драгоценности!
Маленькая женщина убрала принадлежности для чая и на их место, так, чтобы фрейле могла легко дотянуться, поставила полированную шкатулку. Фрейле сняла с пояса связку ключей на золотой цепочке, выбрала из них самый маленький, вставила в замок и подняла крышку. Слегка пахнуло, как будто шкатулку давно не открывали. Фрейле вынула одну за другой выложенные бархатом подставочки со сверкающими драгоценностями. Вынув последнюю, она удовлетворённо воскликнула и взяла миниатюрный набор — кольцо, украшенное красными камнями. Но при этом кружева её рукава за что–то зацепились, и на ковёр из шкатулки выпала ещё одна вещица. Квинн наклонился и поднял.
Брошь поблескивала в тусклом освещении, но это были не драгоценные камни, а эмаль очень тонкой работы. На ладони Квинна, свернув хвост и выставив вперёд лапы, лежал золотисто–зелёный дракон. Это был дракон Тьюбака!
— Миледи, простите… откуда у вас это?
Она слегка наклонила голову, чтобы посмотреть, что он ей показывает.
— Это? Катрина, откуда у меня это?
Серая женщина подошла, посмотрела на брошь и ответила голосом, таким же тусклым, как её платье:
— Это подарок, стаатсъюффер, по случаю вашего дня рождения в 1947 году. Его заказал для вас граф ван дер Хор не.
— Да, теперь я вспомнила, — она направила брошь к свету окна. — Интересная задумка, не правда ли, минхеер Андерс? Это не восточный дракон, как можно подумать при первом взгляде. Моя бабушка принадлежала к очень древнему роду Карловых, это королевский или полукоролевский род из крошечного государства где–то на Балканах, — тоном голоса она показала незначительность этой балканской страны. — Это герб их рода. У меня есть портрет бабушки — говорят, в молодости я была похожа на неё, — и на нём она с такой брошью. Юлиус скопировал её для меня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
