— Да, теперь я вспомнила, — она направила брошь к свету окна. — Интересная задумка, не правда ли, минхеер Андерс? Это не восточный дракон, как можно подумать при первом взгляде. Моя бабушка принадлежала к очень древнему роду Карловых, это королевский или полукоролевский род из крошечного государства где–то на Балканах, — тоном голоса она показала незначительность этой балканской страны. — Это герб их рода. У меня есть портрет бабушки — говорят, в молодости я была похожа на неё, — и на нём она с такой брошью. Юлиус скопировал её для меня.
— Вы знаете, кто сделал эту брошь, стаатсъюффер? — настаивал Квинн.
Она в третий раз взглянула на него острыми, как сабля, глазами.
— Это важно?
— Возможно, миледи. Недавно в Маастрихте исчез человек. У него был подробный рисунок такого дракона.
— Вот как, — она закрыла глаза и откинулась на спинку кресла.
— Дракон был сделан домом ван Норриса, — нарушила она молчание, — об этом доме вы, конечно, слышали. Я считаю, что украшение создано их лучшим мастером. Но его имени я не знаю.
Появилась связь между спокойным маленьким Тьюбаком, который появился ниоткуда в Маастрихте, и домом Норриса. Может ли Тьюбак быть Вульфангером, тем самым мастером, которого Лоренс ван Норрис считал автором поддельных рыцарей из сокровища епископа?
— Теперь, минхеер, — фрейле нарушила его размышления, — вы должны мне рассказать, почему эта безделушка так заинтересовала вас.
— Возможно, человек, который сделал дракона, изготовил и фальшивого рыцаря, которого мы нашли.
По её кивку он взял дракона и увеличительное стекло. Крошечные чешуйки дракона прекрасны. Квинн перевернул брошь. И под заколкой обнаружил то, что искал, тот самый знак, который Кейн показал ему на основании поддельного рыцаря, подпись Вульфангера. Он указал на неё фрейле.
— Вот как… Что ж, я рада, что сумела внести свой вклад в ваш поиск. Но посмотрите заодно и это. Похож ли ваш Васбург на этого человека?
Она протянула миниатюру, которую достала из шкатулки с драгоценностями.
На миниатюре был изображен молодой человек, чисто выбритый, но с длинными пушистыми баками. Волосы у него прямые светло–каштановые, очень высокий лоб. Упрямый рот и глаза, слегка не в фокусе. Квинн не считал себя способным судить о характере человека по его портрету, но подумал, что оригинал бы ему не понравился. И он не уловил никакого сходства с Васбургом. Несмотря на сдержанное лицо азиата, в нём чувствовался огонь и живость, которых не было в портрете.
Квинн покачал головой.
— Никакого сходства не нахожу. Она взяла у него миниатюру.
— Последний герцог в лучшие свои времена был невероятно скучен, а в худшие — упрям, как осёл. Если он оставил сына или внука, надеюсь, они напоминают своих мам. Катрина!
Столик с бумажками вернулся на место, к её коленям. Теперь Квинн понял, что она делала. На чёрном подносе она составляла картину из бумажек: цветы, животные, птицы, в середине охотник, с поднесённым к губам рогом, а перед ним бегущий олень. Это разрезанная старинная гравюра или иллюстрация. Из ее кусочков фрейле складывала законченную картину.
Фрейле указала на клочки.
— В наши дни мало кому известно это искусство — декупаж. Но в дни моей молодости ему обучали. Я всегда хотела стать художницей, но у меня нет способностей. И вот сейчас я делаю картины из работ других людей. Вы тоже сейчас заняты декупажем, минхеер Андерс: клочок здесь, обрывок там, пока не получится законченная картина. Вы очень не похожи на своего брата.
Быстрая смена темы заставила Квинна моргнуть.
— Да. Мы были сводными братьями.
Она положила фазана с длинным хвостом, критично посмотрела на результат и нетерпеливо убрала.
— В декупаже, — продолжала она, — работаешь с чужими картинами, но деление на части, подборка и составление — это уже твоё собственное. Похоже на жизнь. Принимаешь от других, что тебе нужно, но окончательный результат только твой. Составляйте собственную картину, jongeling, не пытайтесь работать на других!
Эти слова послужили напоминанием, что пора уходить, и Квинн поклонился. Женщина улыбнулась ему, но не слегка, как раньше, а тепло и искренне, и от этой улыбки лицо её преобразилось.
— Я приказываю вам, jongeling. Такой приказ могла бы отдать в своё время королева Бесс. Когда закончите свою часть картины, возвращайтесь ко мне и расскажите о своих приключениях. Сегодняшний мир меня мало интересует, но ваша история обещает быть захватывающей. И так как я внесла в неё свою лепту, я хочу знать её конец.
— Я приду, — пообещал он. Но когда он окончательно попрощался и уже направился к выходу, она снова его окликнула.
— Постарайтесь вернуться, минхеер Андерс. Я старая женщина и не хочу, чтобы одно из немногих моих удовольствий было омрачено только потому, что jongeling был неосторожен…
Вернувшись в Маастрихт, Квинн позвонил по телефону и, когда ответил доктор Роос, задал вопрос, который вертелся у него в голове уже целый час.
— Не можете ли вы узнать, минхеер доктор, располагался ли во время войны вблизи башни Одокара нацистский гарнизон?
— На это уйдёт час или два, минхеер Андерс. Но узнать будет нетрудно. Вы собираетесь побывать в башне?
— Со временем. Хотя мне говорили, что сейчас там одни развалины.
— Над землей — да, верно. Сама башня в очень плохом состоянии, и, мне кажется, сейчас туристам запрещено её посещение. Но существуют подземные помещения, и можно осмотреть общие очертания крепости. Охотничий домик был сожжён дотла в 1943 году, и от него ничего не осталось, кроме погреба…
— Приветствую, — Маартенс вошёл, когда Квинн вешал трубку. — Вижу, вы вернулись невредимым. Как тётя Матильда? Не приказала подать вас под луковым соусом?
— Нет. На самом деле она сообщила мне кое–что новое для вас.
Плечи Йориса задвигались в преувеличенной дрожи.
— Прошу вас! Неужели я совершил такое ужасное преступление? Или она просто прочла мои последние статьи?
— Она определила личность вашего Тьюбака…
— Что! — Маартенс, который лениво полулежал в кресле, резко выпрямился.
— Тьюбак, судя по дракону, которого вы нашли, не кто иной как некий Вульфангер, мастер–златокузнец, который когда–то работал в доме Норриса. У фрейле Матильды есть брошь, сделанная по найденному вами рисунку.
— Мастер–златокузнец… но кому нужен мастер–златокузнец?
Квинн снял пальто и направился в ванную комнату, чтобы умыться. Он посмотрел на своё отражение в зеркале. То же самое обычное и не бросающееся в глаза лицо, что и всегда. Но почему у него такое странное ощущение… не страх, а какое–то предчувствие? Как будто он одна из бумажек фрейле Матильды, которые чья–то рука передвигает вопреки их воле. Маартенс с его загадочной организацией и интересом к Тьюбаку. Кейн и его поиск создателя поддельных фигурок. Доктор Роос и его «яхтмеестер». И… Старк, который не завершил начатое дело и оставил ему все свои тайны как наследство. Четыре нити, переплетённые вокруг него… Квинна Андерса… так или иначе. Он плеснул воду в лицо и попытался всё обдумать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
