Квинн старался вспомнить, что произошло. Ощупывая камни вокруг, он понял, что лежит на спине возле какой–то каменной стены. Каменная стена… пещера… Сент–Питерсбергские пещеры! Квинн резко сел, вызвав этим головокружение и тошноту, которую подавил с трудом.
Наверное, он всё–таки не ослеп. Просто здесь нет света… Свет! Когда он упал, у него в руке был фонарик. Квинн принялся шарить вокруг. Сердце его подпрыгнуло, когда пальцы коснулись металла. Он схватил его… и понял, что это не фонарик, а люгер Йориса.
С восклицанием разочарования и отвращения он отбросил пистолет и снова начал слепой поиск, царапая пальцы о камни. Как раненое животное, отполз на четвереньках от стены, прощупывая дюйм за дюймом, возвращался назад, проверяя, что ничего не пропустил в своём обследовании.
Бесконечное время спустя он нашёл металлическую трубку. Встал на колени и дрожащими руками прижал к телу. Нажал на кнопку.
Ослепительный свет озарил исчерченную грязную поверхность. Квинн прислонился к стене, придерживаясь за неё одной рукой и поворачивая другой фонарик. Он осветил пустые стены, мергель… но вот свет упал на что–то…
Квинн не мог встать. Он попытался дважды и едва не упал. Поэтому пополз на четвереньках к лежащему человеку. Это Маартенс, он лежал лицом вниз со связанными руками и ногами. Квинн тупо подумал, что вряд ли стали бы связывать мертвеца.
Он добрался до узла веревки и очень долго развязывал его. Но когда верёвка спала с рук, голландец сам перевернулся на спину. Квинн расслабился и зажал голову руками.
Маартенс выплюнул тряпку, засунутую в рот.
— Значит, вы всё–таки живы! — прохрипел он.
Американец даже не пытался ответить. Йорис развязал верёвку на ногах и снял её. Потом взял фонарик, встал и посветил вдоль коридора. Насколько доставал луч, они были одни. Тут свет упал на Квинна, тотчас зажмурившего глаза. Почувствовал, как голландец склонился к нему и провёл рукой по голове.
— Кожа повреждена…
Квинн ощупью отыскал сумку первой помощи. И, стиснув зубы и борясь с тошнотой, терпел, пока голландец обрабатывал рану.
— Нас поджидали… — медленно проговорил Маартенс.
— Лоо… с ними заодно? — спросил Квинн, делая длинные паузы между словами.
— Возможно. Если нет, они прихватили его с собой. Я видел, как они уходили. Должно быть, Васбург был без сознания, они несли его.
— Куда? — Квинн настолько оправился, что мог рассуждать.
— К границе. Пойдём за врачом, а потом…
— Нет! — Квинн опёрся рукой о стену и встал. Он решил, что на этот раз ноги выдержат, к тому же стены прекратили свой дикий танец. Дважды глотнув, он заверил:
— Мы не можем терять ни минуты. Я справлюсь…
Но Маартенс покачал головой.
— Вас сильно ударили по голове…
Квинн отнял руку от стены и стоял без опоры.
— Я справлюсь. Но как мы выберемся отсюда?
— Сможем… — с отсутствующим видом ответил Маартенс. — Что ж, врача можно найти и в Бельгии, и вообще туда теперь легче найти дорогу, чем назад. Хорошо, попытаемся!
Глава тринадцатая. Башня Одокара
— Как мы обойдёмся без проводника? — Квинн старался забыть о боли в голове.
— Судя по разговору, который я слышал, когда меня связывали, наши друзья собирались идти маршрутом контрабандистов. Если это тот, который я знаю, мы пройдём, пользуясь некоторыми знаками. Лучший план таков…
Он собрал в моток верёвку, которой был связан.
— К счастью, она не разрезана. Я буду искать дорогу, но пока мы не убедимся, что я её нашёл, далеко отходить отсюда не стоит. Поэтому, — он бросил конец верёвки Квинну на колени, — берите её и держите в руке. Я пойду вслед за ними. Поблизости должен быть свет. Увидев его, я потяну за веревку, и вы подойдёте мне. Очень просто…
— Хорошо, — тупо согласился Квинн. Он следил, как вдали исчезает свет фонаря, слышал удаляющиеся шаги голландца. Но вот свет и человек скрылись за поворотом, вокруг снова сомкнулась тьма.
Квинн покрепче ухватил верёвку и принялся ждать. Он хотел сейчас только одного: пить и лечь в постель. Ну может, сначала в постель, а пить потом. Ещё хорошо бы избавиться от головной боли. Но это совсем невозможно. Он закрыл глаза и решил набраться терпения. Но вот рука на коленях дёрнулась: это голландец потянул за верёвку. Квинн встал, придерживаясь за стену. Он добрался до поворота, за которым исчез Йорис, и прошел, пошатываясь, иногда переходя от стены к стене, в другой, гораздо более узкий коридор. Встав и начав двигаться, Квинн обнаружил, что у него стала меньше кружиться голова. А к тому времени когда он подошёл к Маартенсу, он уже мог идти достаточно уверенно.
— Справитесь? — приветствовал его Йорис.
— Конечно. А вы нашли знак?
Луч фонарика от американца перепрыгнул на стену, осветив жёлтый круг, внутри которого было три слова. «Здесь был Килрой». И слово «здесь» подчёркнуто.
— Вы это имеете в виду? — Квинн вспомнил, что видел такие надписи повсюду. — Несколько лет назад этот Килрой тут везде побывал…
— Да. Но обратите внимание на это…
В круге света появилась рука Йориса, его указательный палец был направлен на линию под словом «здесь».
— Конечно, Килрой оставил пометки во многих местах. Но только когда есть стрела — вот эта, знак достоин внимания. Линия тоньше с одной стороны, значит нужно повернуть направо.
Фонарик освещал дорогу, Йорис шёл рядом, и Квинн почувствовал, что может идти довольно прямо. А если земля под ногами иногда качалась, он был уверен, что спутник этого не замечает.
Время от времени они останавливались передохнуть, и дважды Йорис доставал толстые плитки шоколада и фляжку. Часы Квинна показывали двадцать минут двенадцатого, когда коридор, по которому они шли, закончился глухой стеной. Но прежде чем американец задал вопрос, Йорис направил фонарик вправо.
Когда–то в прошлом, может, пять или шесть веков назад, здесь вырубили несколько каменных блоков и подготовили к вывозу. Но их так и не вынесли. За ними виднелось узкое отверстие. Йорис указал на борозду в пыли.
— Здесь что–то тащили.
— Что–то… или кого–то, — заметил Квинн. — Но не понимаю, как здесь могли что–то протащить.
Он удивился ещё больше, когда они сами полезли в дыру. Плечи у него не такие широкие, как у Йориса, но и он задевал ими стены с обеих сторон. Голландцу же в самых узких местах прохода приходилось пробираться боком.
Откуда–то спереди доносился шум, непрекращающийся гомон. Не речь, а словно пение большой толпы. Этот звук заставил Квинна подумать о Чёрном Человеке и всадниках на козлах. Возможно, так отправляли чёрную мессу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
