Читаем без скачивания Бухта надежды. Задача – выжить - Галина Громова

Все оказалось куда сложнее и проще одновременно. Уже было установлено, что мертвых поднимает некий вирус, который направлен на поддержание жизнедеятельности организма-носителя. После гибели носителя вирус перестраивается, видоизменяя клетки таким образом, что организм продолжает функционировать на примитивном уровне, удовлетворяя свои основные потребности, в частности голод. Так вот, если инфицированный вторым типом вируса объект поглощал объект своего вида, инфицированный первым типом вируса (то есть живого или же не успевшего воскреснуть), то объект-поглотитель начинал мутировать – увеличивалась мышечная масса, перестраивалось строение конечностей и ногтевых пластин, добавлялось количество зубов, видоизменялась их форма.

Пока штабные не обладали большими знаниями об этих существах, поэтому приветствовалась любая информация о мутантах, как то: видеозаписи, фотографии или сами туши упокоенных тварей, которые были нужны для дальнейшего изучения. Конечно, с учеными-мутантоведами имелись некоторые проблемы, обусловленные отсутствием этих самых ученых, но в лагере оказалось несколько сотрудников Института биологии южных морей, а также два доктора медицинских наук, которые и составили костяк научной группы.

Зачистку начали со стороны собственного дома, продвигаясь дальше по двум перпендикулярным улицам двумя группами по четыре человека – двое остались на страже собственного дома.

Действовали по старинке, один – водитель – оставался за рулем, трое зачищали участок за участком. Помимо здоровенных двух– и трехэтажных домов попадались и домики поскромнее – их чистить было удовольствием. В основном они состояли из двух-трех комнат, тогда как остальные громадины приходилось осматривать около десяти – пятнадцати минут. Замки на воротах и калитках, чтобы попасть внутрь, приходилось нещадно выламывать или «отстреливать». В трех домах, которые обследовал Виктор со своей группой, оказались жильцы, а в еще двух – зомбаки. Наверное, будучи укушенными, люди побежали домой, где благополучно скончались. Только как они с ранами проехали через блокпост? Там ведь осматривали на предмет укусов и других повреждений. Хотя если проезжали еще до установки блокпоста, могли проскочить.

В общем, на зачистку ушло более четырех часов и миллионы нервных клеток, которые, как известно, восстанавливаются, но очень медленно. Особенно расшатал нервишки милиционерам один из местных жителей. Группа подполковника Киреева, в которую входили Серега Парков, Антон Николаев и Иван Сидорчук, как раз отработала половину улицы и остановилась возле неказистого в отличие от окружающих «замков» домика. Небольшой, со старым шифером на крыше и без внешней отделки, по сравнению с остальными он смотрелся блекло. Парни вышли из машины, в которой остался сидеть только водитель, тут же послышался грохот выстрела, и ветки ближайших кустов срезало дробью. Милиционеры сразу же пригнулись и бросились врассыпную. Только руководитель группы – Киреев – немного замешкался, пришлось Сереге валить его на землю. Вот что значит потерять навыки работы «в поле» за годы протирания штанов в кабинете.

– Эй! Спокойно! Милиция! – попытался урезонить стрелявшего Антон, выглядывая из-за машины. В окне дома шевельнулась занавеска, и снова бахнул выстрел, разбив боковое стекло передней двери, которое с грохотом посыпалось на землю.

– Придурок, бросай ружье да выходи! – проорал Серега, отползая вместе с Киреевым под защиту автомобиля.

– Может, с ним нужно наладить диалог, а не обзывать? – решил поучить подчиненного начальник группы, прижавшись спиной к переднему колесу и спрятав голову в плечи.

– Какой тут диалог, товарищ подполковник?! Я ему сейчас этот диалог в задницу засуну! Выходи, урод! Милиция, твою мать!

– Так я вам и поверил! – заорал кто-то с той стороны окна. – Это все вы, мертвяки, меня сожрать хотите! Вот вам! – Мужик снова выстрелил, но, к счастью, никого не задел.

– Да ты подумай, откуда у мертвяков машины? Они же тупые! Они же водить не умеют! – решил зайти с другой стороны Николаев, показывая Сереге жестами, что нужно заходить через соседский участок и пеленать этого психа, у которого шарики за ролики заехали.

Парков идею понял и, передернув затвор пистолета, на полусогнутых ногах начал обходить машину, стараясь, чтобы стрелявший не заметил его. Этому способствовал старлей, всячески убалтывавший мужичка с ружьем. Серега рванул к соседнему участку, влетел в калитку и двинул к невысокому сетчатому заборчику с небольшой полоской каменного, который просто еще не успели построить, – забор разделял участки между собой. С легкостью преодолев эту преграду, правда немного деформировав сетку, Сергей приблизился к домику, вход в который находился со стороны сада, тогда как окна смотрели на улицу.

Псих как раз перезаряжал одностволку со старым прикладом, с которого уже облез весь лак, оголив некогда янтарное, теперь же затертое дерево, когда Сергей подкрался сзади и выбил из рук мужика оружие. Ружье, прокрутившись вокруг своей оси, пролетело на добрый метр и грохнулось на пол, а мужик, подвывая и пуча глаза, зарычал и попытался вцепиться скрюченными пальцами лейтенанту в глаза, абсолютно по-бабьи намереваясь их выцарапать. Серега спрятал голову под выставленные для защиты руки и во все горло заорал:

– Парни! Заходите!

Псих говорил что-то нечленоразборчивое, скулил абсолютно по-собачьи, а потом, когда Сергей умудрился пнуть его под коленную чашечку, завалился набок и завыл, глотая слезы, льющиеся из безумных глаз. Сергей, отдышавшись, поднял упавшее ружье и положил на старенький стол, стоявший у стены. Мужик все так же продолжал подвывать, скрутившись калачиком.

– Ну что тут?! – вломился в комнату Николаев, следом за которым, отряхиваясь от дорожной пыли и грязи, вошел Киреев.

Серега покрутил пальцем у виска и кивнул на скрюченного мужика.

– По ходу, крыша поехала…

– Да уж… Бедолага.

– Ладно, парни, скрутите его и осмотрите дом, – скомандовал подпол, поджигая трясущимися руками сигарету и закуривая.

Сергей с Антоном обыскали дом и обнаружили нечто, от чего кровь застыла в венах. В самой дальней комнате, бывшей когда-то спальней, на древней панцирной сетке безо всякого матраса, прикрученная какими-то веревками к металлическому основанию, лежала женщина. На вид ей было лет пятьдесят. Но точно трудно сказать – мешало иссиня-бледное лицо с осунувшимися чертами и спутанными, засаленными волосами. Зомбачка, почуяв живых, начала дергаться, пытаясь дотянуться до застывших милиционеров, но путы, сковывающие ее по рукам и ногам, крепко держали и не давали вырваться.