пить хочу, — напоминает о себе Тихон, слезы которого так и текли по щекам. Я даже воды не взяла. Мать года.
— Держи, сынок, — протягивает Антон бутылку воды и улыбается. И, наверное, только я вижу в этой улыбке лишь злорадство...
Глава 63. Мышка
Мы едем молча почти всю дорогу. Тихон, что логично, уснул.
Я же просто прислоняюсь к окну машину и смотрю за проносящимся мимо пейзажем, точно так же, как проносятся в голове картинки нашей с Антоном жизни.
И самое обидное, что я почти ничего не помню. Помню лишь, как здорово было в самом начале, как мы радовались, что никогда не ссоримся и имеем столько общего. Помню, как радовалась, что хоть в чем-то могу угодить матери, когда она полюбила Антона. Помню, как мне было все равно, когда он не впервые отказался заниматься сексом из-за усталости на работе.
Мне бы плакать по похеренным пяти годам семейной жизни, а я тихо плачу по Камилю.
По тому, что после моего поступка он вряд ли еще раз позвонит, напишет, придет. Да и куда он придет? Он ведь не знает, где я буду жить.
Если честно, я теперь и сама не знаю.
Хотела у мамы, и она вроде даже против не была, но после ее отповеди я вряд ли смогу с ней о чем-то еще разговаривать. Сестра отпадает. Ей и самой негде жить. Можно пожить дома, если можно так назвать квартиру Антона. И при разводе мы ее, конечно, разменяем.
Странно даже, но сейчас я понимаю, что никогда не чувствовала себя там так, как у Софы. Или у Камиля. До сих пор помню, как он говорил о совместной квартире. Наверное, уже тогда понимала, что вряд ли смогу на это пойти.
Жить в сказке.
Это для детей сказки хорошо кончаются, а взрослые сказки заканчиваются ампутированными конечностями и русалками, ставшими морской пеной. Камиль — он… Потрясающий. Но мама права в одном. Рано или поздно ему надоест. Оставит он нас с Тихоном или будет тянуть лямку, думая, что чем-то мне обязан. Не хочу так…
И лучше сорвать это пластырь сейчас, чем потом ампутировать всю ногу.
Антон не гонщик, так что приезжаем мы в город, когда уже стемнело. Привозит он нас в квартиру, откуда я сбежала, почти не забрав вещей. Может быть, и хорошо, что я сюда вернулась. Я вряд ли смогу отпустить прошлое, как следует с ним не попрощавшись.
Дома как обычно Галина Леонидовна. Она здесь не живет, но часто обитает.
На меня она почти не смотрит. Зато прижимает Тихона к себе и несет в его комнату, укладывая спать.
Три месяца, а кажется, что в этой квартире я всегда была чужой. Ремонт, помню, хотела сделать по своему вкусу, ярко чтобы, но не вычурно. Но мать Антона посчитала, что она авторитетнее в этом вопросе, и я не стала спорить.
Вообще не спорила ни с ней, ни с ним. Только однажды, насчет беременности. Да и то быстро угомонилась. Только имя сыну выбрала сама. Имя Филипп, которое так настойчиво советовала свекровь, я сразу отмела, как пыль с полок.
— Ну и долго ты будешь там стоять? — стоит в конце коридора Антон, и я снимаю шлепки. Прохожу по коридору сразу в кухню, почти не заглядывая в комнаты, где обстановка меня всегда удручала. Может, это, конечно, потому что меня почти не выпускали, все время напоминая, что я мать....
На столе стоят чашки с чаем и тарелка круассанов. В чем в чем, а в кулинарных талантах матери Антона не откажешь. Это тоже порой тоже являлось частью упреков и причиной моего лишнего веса.
— Будем молчать? — спрашивает она строго, а я пожимаю плечами. Мне неинтересно с ними разговаривать. – Ну и где ты держала моего внука? В подвале?
— На природе, Галина Леонидовна. Там, куда вы бы в силу характера никогда бы не поехали.
— То есть ты оставила его с чужими людьми, там, где он мог погибнуть от клещевого энцефалита, утонуть, получить ожог на солнце или потеряться в лесу.
— Все это он мог и здесь
— Не дерзи мне! Что, думаешь, хахаля себе нашла, наглая стала?! Забыла, что мы для тебя сделали?
Ах да…
— Антон, как дела на работе? Как твое повышение? — спрашиваю ядовито. Я совершенно не знаю, что у него творится, но, судя по бегающим глазкам, наступил пиздец.
— Отложилось. У начальника дела появились.
— Найти тебе замену? Согласна, это важное дело.
— Что ты такое говоришь?! Мой сыночек гений! Он был лучшим на курсе.
— Неправда, — смеюсь. — Антоша вам не рассказал, что все его проекты имеют авторство жены.
Склоняю голову в приветствии.
— Ты лжешь, сука! – поднимается Антон, но я вскакиваю, толкнув и разбив чашку любимого сервиза. Да, очень символично, учитывая, что они с Антоном ровесники.
— Не ругайтесь, спит Тихон! — напоминаю я.
— Ах, тебя дрянь такую, стал волновать сын, пока ты три месяца играла Золушку.
— Мам...
— Молчи, Антон! Ты не мог приструнить жену, это сделаю я. Она достаточно выпила нашей крови. И чуть не угробила моего единственного внука. Поэтому…
— Очень интересно...
— Рот закрой! Ты забираешь заявление о разводе! И делаешь так, чтобы моего мальчика вернули на работу. Без него у тебя бы ничего не было!
— Или было бы больше, — замечаю я, и усмехаюсь. — Тихон был рад видеть папу, а я хотела увидеть вас. Наверное, мне было нужно подтверждение, что, отказавшись от этого, я не совершила ошибку. И не совершу ее, лишив вас возможности видеться с Тихоном. Ему не нужны такие люди рядом.
— Ты не посмеешь!
— Я мать. Вам ли не знать, что любой суд будет на моей стороне.
— Вот в суде и узнаем, какая ты хорошая мать. Трахающаяся на балконе, ходящая по кабакам и дерущаяся там со шлюхами, а еще наркоманка, шатающаяся по притонам.
Я прямо ощущаю стыд Антона. Значит, действительно нанял частного детектива. Прекрасно. А еще голова начинает болеть, нещадно. Хочется щелкнуть пальцами и не видеть этого озлобленного лица. Долго же она пряталась под маской злой мачехи.
— А еще у тебя нет работы! — напоминает о себе Антон. — Твой отель сгорел, так что не думай, что после всего, что ты натворила, я
