отчаянно жаждал мести. Но когда ему представился шанс, он сбежал, как трус.”
Опасная тень омрачила глаза Корбейля. - Я обещаю тебе, что никогда не сбегу с поля боя. Нет, пока есть хоть один англичанин, которого надо убить. - Он снова повернулся к окну. Запряженные лошадьми сани скользили вверх по замерзшей реке, направляясь к гавани. Ноги животных были защищены от холода, а на полозьях была устроена закрытая кабина, чтобы защитить пассажира. За ними следовал эскадрон драгун.
- “Наш новый хозяин, - объявил Корбейль. - Граф де Берчени, генерал-губернатор Новой Франции. Он только что приехал из Парижа.”
Констанция встала. - Он захочет видеть вас немедленно. Я оставлю вас наедине с вашей встречей.”
- “Останься. - Вся жизнь в армии означала, что каждое слово, слетавшее с уст Корбейля, звучало как приказ. - “Я бы хотел, чтобы Вы были здесь.”
- Я должна? Я уверен, что вы с ним не будете говорить ни о чем, кроме анфилад и принципов фортификации месье Вобана.”
Корбейль нахмурился. - “Он генерал-губернатор Новой Франции. Мои дальнейшие перспективы - не говоря уже о предстоящей кампании - зависят от его хорошего мнения обо мне. Он по достоинству оценит женское общество после всех тягот своего путешествия.”
- “Тогда я буду воплощением очарования, - пообещала Констанция. - Если только это поможет тебе получить место в Париже.”
Корбейль выглядел удивленным. - “А зачем мне это нужно?”
- Вы провели половину своей карьеры в этих отдаленных форпостах нашей империи. Индия, Канада - не пора ли вести более комфортную жизнь, где-то более цивилизованно?”
- “Но именно здесь должна быть выиграна война. Англичане знают это, даже если министры нашего собственного короля не могут этого видеть. Если мы победим англичан в их колониях, то задушим их торговлю и поставим их на колени.”
В его голосе послышался гнев. Констанция знала, что лучше не спорить.
Корбейль поцеловал ее в макушку. - “Я знаю, что вы предпочли бы свет и веселье Парижа. Но это мой долг. Это то, что тебе дали, когда ты вышла за меня замуж, к лучшему или к худшему.”
- “К лучшему, все к лучшему” - пробормотала Констанция. Но она не смотрела ему в глаза.
•••
По первому впечатлению, граф де Берчени подтвердил все опасения Констанс. Ему было далеко за шестьдесят, с отвисшими щеками и ярко-красным носом. Пуговицы на его жилете вели безнадежную борьбу за то, чтобы удержать его массивный живот. Он шел прихрамывая, и Констанция определила это как симптом подагры.
Корбейль отдал честь. - Позвольте представить вам мою жену, мадам Констанцию де Корбейль.”
Констанция протянула ему руку. Берчени взял ее бледной лапой и поднес к губам. - Enchanté, - выдохнул он. Он низко поклонился, все еще держа ее за руку и глядя ей в глаза. В результате получилась огромная горгулья. - Поверьте мне, мадам, в Париже все еще говорят о вашей красоте.”
Констанция хихикнула. - “Сударь, я уверена, что вы преувеличиваете.”
- Уверяю вас, что нет.- Он все еще не отпускал ее руку. - Должно быть, после Франции колониальная жизнь кажется вам очень скучной.”
- “Я выросла в Индии. Я привыкла к дальним уголкам мира - хотя, должна признаться, не к этому холоду.”
Глубоко посаженные глаза Берчени расширились от восторга. - Тогда у нас есть кое-что общее. Я вырос на острове Иль-де-Франс - Маврикий, как его называют англичане. Этот проклятый холод - простите мой язык, мадам, но он необходим - будет моей смертью.”
- “Мы должны вытерпеть это во славу Франции, - покорно сказала Констанция. В уголках ее губ заиграла улыбка.
Берчени неохотно отпустил ее руку и повернулся к Корбейлю. - “Ты пренебрегаешь своей женой, - упрекнул он его. Корбейль вспыхнул. - Как губернатор, я не могу допустить подобного преступления. Принесите нам вина и давайте поговорим о горячих местах, чтобы согреть наш дух.”
- Увы, моя жена занята, - резко сказал Корбейль. Он подвел Берчени к столу, заваленному картами. - Солдатская болтовня утомляет ее, и я должен многое объяснить тебе о том, как я планирую заманить англичан в ловушку.”
- “Конечно, - сказал Берчени. - “Мы поговорим об этом в другой раз, мадам.”
Констанция присела в реверансе. - “Я буду ждать этого с нетерпением.”
Выходя из комнаты, она заметила, что Берчени провожает ее взглядом.
***
Тео проваливался сквозь облака дольше, чем ему казалось возможным. Ветер свистел в его ушах, его тело ускорялось с ужасающей скоростью. Он не видел, как приближается земля.
Но когда он упал, удар оказался мягче, чем он ожидал.
Каким-то чудом он промахнулся мимо зазубренных камней, торчащих у подножия утеса, и приземлился в ложбинке между ними. Продуваемый ветром снег заполнил ее до краев, а высокие каменные стены скрывали ее в тени и холоде. Тео погрузился почти на шесть футов в снег и все еще не касался дна.
У него была доля секунды, чтобы порадоваться тому, что он жив. Затем дыра, которую он проделал в снегу, начала проваливаться внутрь сама собой. Снег обрушился на него каскадом. Он будет похоронен заживо.
Прыгая и ползая, широко раскинув руки, чтобы распределить свой вес, он выполз из кокона. Снег был похож на зыбучий песок - с каждым движением он, казалось, погружался все глубже. Снег заполнил его рот и нос.
Наконец его дрожащая рука коснулась чего-то твердого. Он так окоченел от холода, что почти не чувствовал его, но все же сумел согнуть замерзшие пальцы и найти опору. Он поднялся на твердую землю и некоторое время лежал там, ошеломленный и едва способный поверить, что выжил. Все его тело болело, у него не было ни еды, ни оружия, и он ничего не ел с самого утра. Но времени на отдых не было. С вершины утеса донеслись крики, далекие и скрытые туманом. Французы не могли видеть, что произошло - но они могли прийти и искать его тело.
Тео направился вниз по склону горы. Ориентироваться в тумане было невозможно. Спотыкаясь, он спускался с холма, стараясь держаться как можно ближе к самой яркой части тумана. Если он направится на юг и запад, то в конце концов сможет вернуться к саням, которые
