любезны, но, после того как Фан Му говорил о своих намерениях, тут же спрашивали официальный документ от органов общественной безопасности. Стоило им услышать, что его нет, как их головы тряслись, как погремушка-барабанчик. Фан Му не сдавался, ходил вокруг да около и предлагал заплатить высокую цену, но продавцы все равно отказывались идти на уступки. В конце концов он доставал фотографию Цзян Я, но продавцы, даже не взглянув на нее, говорили, что никогда не видели этого человека, и, размахивая руками, прогоняли их.
Получив несколько отказов подряд, они заметили, что солнце уже совсем скрылось за горой Дацзяошань. С наступлением сумерек магазины по продаже взрывчатых средств закрыли свои двери. Закусочные, массажные салоны, салоны интим-услуг и караоке-бары, напротив, оживились, и на улице вмиг появилось множество людей: судя по одежде, это были бизнесмены, закупающие уголь, бригадиры, приехавшие с шахт развеяться, а также молодые рабочие, занятые на угольной шахте. Они только-только вымыли руки и лица и с угольной пылью в волосах сразу же пришли в деревню транжирить заработанные по́том и кровью деньги. Возможно, у тех, чьи жизни только что висели на волоске в глубокой шахте, было больше причин наслаждаться развратом на земле.
Снаружи преобладали мужчины, а в расположенных вдоль нее заведениях – женщины. Резкий аромат духов мгновенно вытеснил угольную пыль и распространился по улице. В толпе, наполненной плотскими желаниями, Фан Му и Ми Нань выглядели совершенно чужими. Многие мужчины нагло оценивали Ми Нань, и на их лицах читалось страстное желание. Когда Фан Му уже был готов потерять терпение, она притянула его и спокойно сказала:
– Хватит на сегодня, пойдем в гостиницу.
Дорога назад не была долгой, но из-за оживленной толпы, заполнившей улицы, несколько затянулась. Когда они проходили мимо давешней закусочной, Фан Му заметил, как хозяйка с улыбкой приветствует посетителей, одновременно громко ругая сына, задержавшегося возле двери. Мальчик же наблюдал, как ребята играют с вертолетом на дистанционном управлении, и, услышав оклик матери, тут же бросился в зал, время от времени оглядываясь на маленький вертолет, зависший в воздухе.
Фан Му, хоть и был раздосадован этим моментом, на самом деле ощутил что-то слегка знакомое и радостное.
«Так вот какова жизнь. Полная надежд, неизвестная, бурлящая…»
* * *
Открыв дверь так называемого стандартного номера, первым делом они увидели море пестрых листовок, просунутых через дверную щель. Здесь были и реклама местных угольных компаний, и визитки с предложением «особых услуг». Фан Му был в скверном настроении, поэтому, отпихнув их в сторону, прямо в одежде лег на кровать и уставился в потолок.
Ми Нань, однако, не бездельничала. Она вскипятила воду и, заварив две чашки чая, с косметичкой в руках отправилась в ванную. Звук льющейся воды привел Фан Му в чувство, и он вдруг осознал, что сегодня делит одну комнату с Ми Нань. Тут же запаниковал, торопливо сел на кровати и, схватив прикроватный телефон, набрал номер администратора гостиницы. Он звонил несколько раз, но все время было занято. Как раз в тот момент, когда он собирался набрать номер снова, Ми Нань вышла из ванной, вытирая мокрые волосы.
– Что делаешь?
– Я… – пробормотал Фан Му, уже направляясь к двери. – Я пойду узнаю, есть ли еще свободные комнаты.
– Ерундой не майся. – Ми Нань повесила полотенце на спинку стула и посмотрела в окно: на улице по-прежнему было многолюдно и шумно. – Вряд ли сейчас есть свободные номера.
– Тогда пойду спать в машину, – сказал Фан Му, почесав голову, и полез в рюкзак за зарядным устройством для телефона и бритвой.
Ми Нань, спокойно глядя на него, спросила:
– Ты боишься меня или презираешь?
– Я? – Фан Му покраснел. – Разве это возможно… Я не имел в виду ничего такого… просто…
Ми Нань, однако, не захотела слушать объяснений и, бросив ему полотенце, приказала:
– Иди мыться и ложись спать. Посмотри на себя – вся голова и лицо в золе!
Фан Му взял полотенце, на несколько секунд застыл и послушно отправился исполнять приказ.
Выйдя из ванной, он специально полностью оделся, затем украдкой высунулся на полголовы и увидел, что Ми Нань лежит под одеялом на кровати у окна, держа в руке пульт от телевизора и переключая каналы, и только потом осторожно подошел к кровати у двери, залез под одеяло и с трудом разделся.
Ми Нань лишь бросила на него мимолетный взгляд и продолжила сосредоточенно смотреть телевизор.
Зимняя одежда толстая и многослойная, а если к ней добавить одеяло, то неудивительно, что Фан Му вымотался, сняв только брюки и носки. Немного переведя дух, он всеми силами продолжил борьбу со свитером и трикотажными кальсонами. Уже изрядно изношенный пружинный матрас скрипел все сильнее.
Ми Нань прыснула.
Фан Му как раз подтягивал свитер к голове, когда услышал смех Ми Нань, и вдруг ощутил, что его тело расслабилось, поэтому он, наполовину оставшись в свитере, тоже рассмеялся.
Две кровати, расположенные менее чем в метре друг от друга. Мужчина и женщина, смеющиеся над таким пустяком.
Они веселились минуту или около того. А когда смех постепенно утих, Фан Му понял, что слишком много думает, поэтому просто высунулся верхней частью тела из-под одеяла и быстро снял с себя свитер и кальсоны.
Ми Нань приложила руку к щеке, легла на бок и молча смотрела на него с нескрываемой улыбкой.
– Ты любишь ее? – внезапно спросила она шепотом.
Фан Му, растерявшись, инстинктивно переспросил:
– Что ты сказала?
– Ничего. – Мин Нань тут же отвернулась, накрывшись одеялом до плеч, и Фан Му остались видны лишь ее темные волосы.
Он смотрел на силуэт девушки – даже под толстым ватным одеялом были видны его изящные изгибы, – затем тихо вздохнул и прошептал:
– Я должен извиниться перед тобой за то, что случилось в тот день.
Ми Нань долго молчала, прежде чем раздался ее придушенный голос:
– Ты не обязан извиняться, тем более извиняться за нее.
– Но…
– Ляо Яфань права, в некоторых вещах я действительно уступаю ей.
В этот момент Фан Му вдруг захотел крикнуть ей: «Нет, все не так!» Однако он лишь открыл рот, взмахнул рукой и в конце концов беззвучно ударил кулаком по мягкому одеялу.
Голос Ми Нань раздался снова:
– Яфань – хорошая девушка. Будь к ней добр и не подведи ее… Это твоя судьба.
После этого она больше ничего не произнесла, и комната вновь погрузилась в тишину.
Фан Му какое-то время сидел с поникшей головой, а затем погасил свет.
В момент, когда мир погрузился в темноту, юноша внезапно осознал, что
