- Да, - мило улыбнулась женщина, - это старый монастырь Девы Марии.
Как впечатляюще…
- Простите, но я не могу…
- Почему? – не унималась та.
- Ну, не могу…
- Из-за веры? Религии?
- Что-то в этом роде, - ухмыльнулся я и невольно скривился в улыбке.
Женщина на минуту растерялась. Руки обреченно обвисли вдоль туловища. Глаза печально уставились на монастырь. Молчала.
- А.. А в сад? Вы хоть можете в сад пройти?
- Сад?
- Да, вот по этой аллее метров двадцать – и будет наш сад. Там дети обычно гуляют в это время…
- Сад – можно, - мило улыбнулся я, желая подбодрить… монашку.
***
Я застыл в нерешимости.
Под толстой ветвистой яблоней сидела Молли… и играла пошарпаной, без одного глазика и с пожеванными ножками куколкой.
- Это Молли? – все никак не мог поверить я своим глазам.
- О, а Вы ее знаете?
- Так, немного… Так она сирота?
- Да, ее родители погибли в аварии…
Да уж, видимо, и здесь не без наших обошлось.
- И теперь она совсем одна?
- Да. Молли, Молли, - неожиданно раскричалась монашка, зовя мою судью на казнь. Я боялся пошевелиться.
Девочка лишь молча уставила на нас свои глазки. Замерла, невольно зажав куколку в своих маленьких хрупких ручках. Молчала.
- Молли, ну, иди же сюда! – не унималась женщина.
«Да пусть», - хотел, было, сказать я, но так и не хватило сил раскрыть свой рот.
- Она очень напуганная, скромная девочка, да и еще... немая…
- Немая? – словно током меня пронзили эти слова.
- С рождения.
***
Она оставалась моим последним шансом. Моей надеждой.
Не стоило мне особых усилий убедить всех в том, что я буду прекрасным отцом для девочки. Все поверили, кроме меня.
Первое время я фанатично выискивал нянь для девочки, но сотни, тысячи недостатков этих глупых куриц бесили меня еще больше, чем тот факт, что меня все бросают, даже крысы сбежали из замка.
Лишь Молли и Ангел, по какой-то неведомой мне причине, все еще хотели быть со мной. Быть рядом и… молчать.
Что же, возможно, если Ангел – это добрый вариант меня, то стоит покопаться в себе, силой и волей стать няней для Молли. Так я научусь быть человеком. Быть добрым.
***
- Вашей жене очень повезло с таким мужем. Так заботиться о своей дочери, - тарахтела назойливая дамочка в парке на лавочке.
- Спасибо, - вежливо ответил я в ответ, хотя едва сдерживался от того, чтобы не взорваться.
- Я часто вас вижу здесь с этой прелестной малышкой,– не унималась эта зараза.
- Да, Молли любит отдыхать здесь.
- А мама ее? Почему она не гуляет с вами? Это же так прелестно… Всей семьей…
Глупый подкат.
- Если бы могла, то была бы. А так, она слишком далеко сейчас...
- Далеко?
- Да, на небесах…
- Ой, простите.
Я больше не мог выдерживать этот абсурд. Сорвался с места.
- Молли, пошли, купим тебе мороженое.
Я взял на руки свою малышку и побрел по тоненькой тропинке вдоль аллеи.
- Постой здесь, мое солнышко, папа купит сейчас морозю тебе.
Я отвернулся лишь на мгновение.
Обернулся.
Никого.
Сердце сжалось. Я стал задыхаться.
Нигде. Нигде я не видел Молли.
В груди все запекло, глаза стали пылать диким огнем. Все стало мутнеть и дрожать.
Я впервые плакал.
- Молли, Молли, - не унимался я. Я кружился на месте с этим мороженым в руках, а сердце медленно рассыпалось на маленькие крошки. Вдруг в голове стала звучать знакомая мелодия.
Снова печальное соло ноты, а затем вальс чарующих звуков. Снова душа моя рыдала. А вместе с ней рыдал и я.
Но приближение моего Ангела меня теперь не так сильно радовало. Ведь…
Молли.
Моя Молли.
Я бежал по аллее, словно сумасшедший, осматривался по сторонам, орал, кричал, визжал. Я звал свою девочку, но в ответ была лишь тишина.
Молли!
Молли! Молли!
… Я узнал.
Посреди песочницы, где перед всем этим играла моя девочка, сидел Ангел.
Она склонилась над кем-то… и нежно, ласково, по-матерински обнимала… мою Молли.
- Папа, папа, мама вернулась! Мама вернулась! Моя мама вернулась! – вдруг раздался колокольчик, божественный колокольчик где-то вдалеке.
Моя Молли стояла в Ее объятиях, и весело улыбалась мне. Затем вновь ее губки вздрогнули, и я опять услышал небесный звон.
- Папа… ОНА вернулась!
P.S. Да, я был пленным, да, я вынужден был играть... Вот только не Небеса были коварными. Это я. Я сам себя загнал в клетку и заставлял себя страдать. И лишь теперь, когда я ВСПОМНИЛ, кто я на самом деле, какой я на самом деле, я стал свободен. Свободен и СЧАСТЛИВ.
Резниченко Dexo Ольга
Актриса (Флэйм)
«Актриса»
Она сияет. Сияет, как звезда. Как положено звезде.
Свежая. Чистая. Красивая. Идеальная, словно глянец. Я смотрю на нее и понимаю, что мне такой никогда не стать. Никогда не стать той веселой, беззаботной хохотушкой, которые привлекают мужчин своей игривой задорностью.
- Метатель, ты, как всегда великолепно смотрелся на арене! – С придыханием. Со смехом. И с восхищением мурлычет она ему в губы. Я качаю головой. Не удивительно, что ее все любят. Она – Звезда. Она – Актриса!
- Ты же знаешь, это для тебя, любовь моя…- Хрипло шепчет он, склоняясь к ее уху. – Только для тебя…
Свет рампы освещает их гладкую кожу. Они так точно подходят друг другу, что даже страшно.
- Идеальный мезальянс… - произношу я одними губами. Меня никто не видит. Никто не слышит. Я, словно призрак.
Одинокая Гримерша. В тени. Всегда в тени.
…
Пьяный смех. Дым сигарет. И все будто в замедленной съемке. Лишь она в центре этого праздника порока. Этого грязного пиршества. Улыбается. Сияет.
Минута. Косой взгляд в сторону.
Я улыбаюсь. Идеальна только на поверхности, а внутри – одни кочки и рытвины.
Я перевожу взгляд в сторону. Туда, куда смотрит она – Ценитель. – Ну, разумеется. Кто же еще?
…
- Откуда, нахрен, ты здесь взялась? - Его голос звучит хрипло после долгого сна. Он смотрит на меня своими черными глазами, угольно черными, в них читается вопрос и ...усмешка? Да. Усмешка. – Ааа, - протягивает он, - пришла за лекарством?
Я молчу, мне даже в голову не приходит, откуда он может об этом знать. По мне видно. Я, наверно, чертовски погано выгляжу.
Продолжаю молчать и смотрю на него.
Давай же, просыпайся. Мои нервы почти на пределе. Еще чуть-чуть и я могу сорваться. Кажется, меня уже потрясывает в легкой лихорадке.
Он все еще молчит. Проводит рукой по волосам.
Ленивый. Очень. Очень ленивый.
Я помню. Кажется.
