Я помню. Кажется.
Раздражаюсь.
- Верно?
"Будто ему нужно подтверждение..."
- Верно.
- Ну, что ж... - Он потягивается. Устраивается удобнее на подушке. Тянет время. Протягивает свою руку с длинными, узкими пальцами, берет сигарету и закуривает.
Его волосы взлохмачены. Губы кривятся в ехидной полуулыбке. Глаза прищурены…, и мне кажется, что это уже было, но я не уверена. Может быть. Или нет? Я не уверена.
Он продолжает курить, пробегая по мне своим цепким взглядом, будто оценивая товар. Я не обижаюсь.
Он смотрит так на всех. Его работа. И уже привычка...
Ценитель - легкая усмешка касается моих губ. Нет, я уже давно не обижаюсь.
- Так что ….снотворное? - Наконец, спрашивает он.
- Снотворное.
- Плохо спишь? – Как-то вкрадчиво, и с каким-то подтекстом спрашивает он.
Я отвожу взгляд. Его комната не изменилась. Все, как всегда. Тот же бардак. Те же лекарства.
- Сколько? – Спрашиваю я.
- Один поцелуй, - смеется он хрипло.
Я передергиваюсь.
- Забудь. – Бросаю я. Он все еще ухмыляется. Думает, что я у него на крючке. Тогда я ехидно добавляю. - Что, неужели актерка-таки набралась храбрости и послала тебя? – Да. Вот оно. Я готова обнять себя и расцеловать. Лицо Ценителя мгновенно утрачивает свой веселый вид. Он хмурится. Зрачки расшириваются. В них зажигается, что-то опасное.
- А ты нисколько не изменилась, малышка… - медленно растягивает он слова. – Другая…, но все такая же…- секундное колебание … - По детски простая. – Грубый смешок. – Я вижу тебя насквозь, маленькая Гримерша. – Он тушит сигарету, и неожиданно произносит. – Ты ведь завидуешь, завидуешь Актрисе, не так ли? – Будто удар по лицу. Я вздрагиваю. Мои глаза округляются. НЕТ. – О ней все говорят, все скучают… А ты...
- Нет! - Резко перебиваю я. И сквозь зубы добавляю. – Я не завидую этой суке!
Громкий взрыв смеха наполняет комнату.
- Ну, разумеется, малышка…
- Сколько ты хочешь за снотворное?
- Аааа, - протягивает он. – Кажется, я понял, ты ведь живешь…- колебание…- с ней вместе…, надоело слушать, как ей хорошо? – Намек был прозрачнее воды. Так что мне не стоило огромного труда догадаться какой смысл в слово «хорошо» вкладывает Ценитель…
- Мне, может быть, и надоело… - Зло отвечаю я. – Зато ты этого уже не услышишь никогда. – Я тихо смеюсь, а его веселые искорки в глазах медленно гаснут. – Она правильно сделала, что послала тебя… Никчемный. Что у тебя есть? – Я видела, как с каждым словом его лицо становилось все мрачнее, но уже не могла остановиться. – Лекарства? К чему ты стремишься? Безнравственный ублюдок, привыкший к легким деньгам и забавам. Ты ничто. А ей нужно все… - Я сжимаю руки, и медленно добавляю. – Не потянешь…
- Пошла вон… - Четко произносит он. Глаза закрыты, жилка на виске подергивается. Я понимаю, что снотворного мне от него не добиться..., но все еще продолжаю стоять. Мой организм требует сна. Я не спала уже больше трех суток. И не смогу заснуть. Я знаю это. Отчаянье тяжелым камнем ложиться мне на плечи.
Зря я все это сказала.
- Цен…, - робко начинаю я, старательно разжимая кулаки…
- Пошла вон! – Сквозь зубы, еле сдерживаешь рычит он.
«Но я не могу…»
- Мне, правда, нужно… - Последняя попытка. Что-то знакомое шевельнулось в глубине сознания, но я не обращаю внимания. – Он открывает глаза. Смотрит на меня.
В них отражается бешенство…, злорадство…и …жалость…
- Правда? Тогда иди и поищи в другом месте… Здесь ты ничего не получишь. – Очень быстро выпрыгивает из постели, натягивает джинсы, и, окинув меня каким-то брезгливым взглядом, выволакивает на площадку. – Иди к Зубастому, он с удовольствием наградит тебя чем угодно за пару ласковых слов и нежных поглаживаний… - Циничный смешок, и дверь захлопывается у меня перед лицом.
Я оседаю на пол.
«Какая же я дура…»
…..
Именно Ценитель привез меня. Отобрал среди худших из худших. Я должна быть благодарна ему. Должна быть.
«Полигон».
Корабль, привезший нас сюда.
В этот, давно одичавший край мрака и темноты. Здесь дикие крысы размером с кошку, хищные птицы, не гнушающиеся испробовать человечину…, можно и живую.
Всякая мразь.
Корабль прибыл в порт города ранним утром, но небо было черным, словно ночью. Позднее я узнала, что ночь это нормально. Что ночь здесь всегда.
Странно, но я быстро привыкла. Это было так. А значит правильно.
Я не знала, откуда нас везут, не помнила ничего, что было до того, как я попала на корабль.
Силилась вспомнить, но не могла. Лишь вспышки света. Громкий смех. Звон бокалов. И …чье-то дыхание …
«… Свобода…»
- Как тебя зовут? – Спросила меня одна из нас. Та, что тоже плыла на корабле. Грязная, в рваных колготках, в разных туфлях.
Ее звали Хохотушка. Сначала я подумала, что это такое прозвище, и переспросила ее настоящее имя.
- Нет, нет… - засмеялась Хохотушка. – Это настоящее. Здесь у всех настоящее… - странная фраза, но я не стала уточнять, что она имела в виду. – Так как? Как тебя зовут?
Я хотела сказать…, и не смогла.
Качнула головой и отвернулась. Она весело захихикала.
- Да, ты права, может, и не важно. Скоро мы все расстанемся…
…
- Ценитель идет... Идет Ценитель… Он отберет лучшего… - услышала я шепоток.
- Слышишь, подруга. Идет Спец по кадрам… - Еще пара смешков. Теперь я понимала, почему ее звали именно так.
- Кто он?
- Тот, кто выбирает. В этом городе главное место – Театр. Я слышала, что с каждого груза невольников выбирают всего одного. Это очень завидное место. Нужно показать себя с лучшей стороны.
Я сжалась в комок, уже немного догадываясь о смысле ее слов.
Она очень живо поправила на себе то, что когда-то было одеждой. Пощипала себя за щеки. Улыбнулась…и застыла. Наверно, она думала, что выглядит очень привлекательно. Но лично мне было страшно. Страшно и противно смотреть на нее. На всех в этом месте. Всех девушек, что, быстро оживляясь, так же цепляли на лица «соблазнительные» улыбки, готовые …на все.
Он шел медленной, уверенной походкой человека знающего, что все в его руках. В его власти. Я сжалась еще больше. Внутри меня все замирало. Было страшно. Я не знала чего ждать. И тогда он остановился. Остановился прямо передо мной. Он поднял меня за подбородок и тихо произнес:
- Открой глаза… - А затем схватил и поднял на ноги. – Я забираю ее. Кто она? Имя…
