детский столик неохотно, символ смерти сопротивлялся, а Кайрон сидел на моей подушке и с вожделением смотрел на мои кисти из черного камня. Слава богам, что он послушный. Через пять минут все листы лежали на моем столе, Агау уже ушла с Исау, говоря о чем-то с названной сестрой Кайрана, бледной худой девушкой, у которой был короткий ежик волос.
— Ану, возьмите и позавтракайте в парке, там есть одна тихая поляна, я часто там ем, — проговорил я, протянув детям тени небольшую деревянную коробочку. Небольшую для меня, а вот в их глазах это уже был целый ящик с едой на несколько дней. — Очень вкусно, уж поверьте.
— Мы не возьмем! — загнанным, испуганным зверем проговорила Ану, но меня не обманывал ее вид, она явно была готова к бою.
— Слушай мой приказ! — прорычал я, и дети встали по струнке, словно в армии, причем не только Ану и Кайрон, но и Исау с Агау, — содержимое коробки съесть и отдохнуть перед возвращением домой. В парке есть красивые места, это понятно? — Мне кивнули все четверо, а Агау покосилась на коробку, что из моих рук взяла Ану.
— Маловато будет, — хитро прищурилась кроха.
— У меня еще есть, — шепнула Исау. — К обеду готовилась.
— Ну и хорошо, — пробурчал я, наблюдая в окно, как четверо детей идут к парку, а Исау с Ану начали потихоньку переговариваться. От обеих, если принюхаться, шел практически одинаковый, особенный запах поверх их личного, они обе очень сильные одаренные тьмой. — Ну а теперь нужно отработать те сто золотых, — печально вздохнул я, возвращаясь к своему столу.
Я изучал символы и делал записи о каждом ученике, и, что самое интересное, у каждого из них была возможность стать символистом, но не все из них хотели или вообще понимали, что же это такое они чертят на своих листах. Как говорила Агау, многие символы были красивые, каллиграфично написаны, но абсолютно мертвы. В одном из миров, где я жил, сказали бы, что в них нет души, а в этом мире скажут, что в символах нет энергии, но вот когда ученики записали то, что им дороже всего, в этих словах была душа, в них была энергия…
— Ну как? — внезапно послышался голос наставника из моей тени.
— Ничего необычного, — тихо ответил я, корпя над очередной характеристикой, и так как я Символист, с большой буквы, я писал кистью, даже отказ в обучении семья будет ставить на стену, хотя на данный момент такого не предвиделось. — Ничего примечательного, наставник.
— Как ничего особенного⁉ — Воскликнул Айену и, выйдя из тени перед моим столом, стал ходить-бродить передо мной, вознося руки к небу. — А как же Кайрон⁉ Он станет великим, нет, легендарным символистом! В честь его имени назовут направления символистики, он гений! Ты должен был быть поражен его способностями и горд тем, что я подпустил тебя к его обучению.
— Интересный мальчишка, кстати, за испорченный им стол вы заплатите или кто еще? — задумчиво проговорил я, заполоняя лист бумаги на девочку Агиято Курайно Эф Ко Саманаиту. О, древние боги, кто-то из вас точно проклял ребенка таким длинным и сложным именем. — Он второй по способностям, первый не он.
— Конечно, он первый по способностям, в этом ему нет равных. Вот подрастет и станет мастером, к десяти годам, это моя будущая смена и в этом нет сомнения! — cловно не слыша меня говорил Айено и нервно ходил вокруг низеньких столов.
— Наставник? Кайрон второй, а не первый? — поправил я наставника и молодой парень в черном кимоно застыл на месте. Его шея с хрустом поворачивала голову.
— Что ты сейчас сказал? — сказал человек, который не верил своим ушам, да, Тень человек, так может реагировать только человек.
— Кайрон имеет много энергии, что бестолково хлещет во все стороны, но в нем нет души. Он слаб, хоть и силен, его сила бесполезна, — протянул я листок вперед. — Вот, Айено, оцени. И скажи, ты до сих пор считаешь, что твой ребенок лучше неё?
— Как? — тихо проговорил Айено, смотря на листок. — Как?
— Дороже жизни, вот что я попросил написать, — тихо проговорил я. — И она написала, как впрочем и многие дети, которые, судя по их символам в начале урока, не могут стать символистами, но вот по словам… Кайрон, кстати, ничего не написал, он, видимо, не нашел то, что ему дорого.
— Мама, — тихо прочел наставник. — Ты как-то связан?
— Я надеюсь ее найти и вернуть в семью. Иньху, Исау и, в особенности, Агау, верят, что она живая.
— И она жива, не может слово так сиять, если она мертва, — проговорил наставник, а затем передал мне листок. — Храни это слово в кимоно и, поверь мне, рано или поздно ты её найдешь. Семья не найдет, а ты найдешь. Так сказало мне это слово.
— Спасибо, наставник.
— Это тебе спасибо, у меня появился новый ученик, как там её… — мечтательно проговорил наставник.
— Агау, воздушница.
— Не люблю воздушников, — вздохнул Айену. — Не моя стихия.
— Я уже понял, — ухмыльнулся я. — Там, в бездне, без стихии земли неуютно было бы.
— О да, — усмехнулся Айено. — А вот за то, что заботишься о моих детях, это спасибо, у них никого нет кроме меня, и старший брат им не помешает
— Я не претендую… — начал говорить я, но тень резко приблизился ко мне и на ухо прошептал, пропадая на свету.
— Ты такой же, как и они, — шептал наставник. От него исходили ужасающие волны могущества, как у первородного источника. — Ты, как и они, Ненужный.
С последними словами Тень пропал, просто исчез, словно его и не было, такова уж его способность, появляться из ниоткуда и уйти в никуда.
На слова наставника я лишь ухмыльнулся и ушел в свои дела. Когда бумаги на детей были дописаны я пошел в парк на скале, чтобы совершить свой почти ежедневный обряд. К сожалению Айно сегодня не было у ворот, а я бы не отказался от партии, тем более что сейчас я стал выигрывать с завидной регулярностью для меня прежнего. Сейчас же мне нужен был отдых перед важными делами, которые я должен завершить до вечера.
Также я встретил Рину в парке, как всегда она заботилась о том, как я питаюсь, да и было заметно, что девушка пытается провести со мной все мое свободное время.
Такая маленькая и хрупкая на вид, вместе с тем кажущаяся глупой девушка, но на деле все это было мороком, чтобы сбить с толку пчелу, ведь цветок хищный.
Запахом некоторые цветы приманивают
