Согласно справке начальника штаба дивизии, в январских событиях 1991 года только от «Северного городка» принимало участие 1567 человек. Спустя 25 лет всех военнослужащих, которые в 1991 году добровольно давали показания, переквалифицировали из свидетелей в обвиняемые. Хочу еще раз повторить, я ни в каких преступных группировках не состоял, в сговоры не вступал, министра обороны видел только на фотографии, никаких планов не имел и в их разработке не участвовал. Я служил кадровым военнослужащим в своей стране и присяги, данной народу этой страны, не нарушил. Был получен конкретный приказ следовать в колонне, без различного рода разъяснений, возможности выбора своего поведения и действий не было.
Коммунисты, вперед!
Поддерживая намерения суда рассмотреть это дело с точки зрения криминальной, думаю, однако, что это трудно будет осуществить. Сами по себе события имеют политическое значение, поэтому политизации не избежать. Мое обвинение начинается словами «Являясь членом Коммунистической партии Советского Союза…»… Хочу напомнить, что я являюсь гражданином Российской Федерации, где Коммунистическая партия не запрещена. Да, в рассматриваемый период я был членом Коммунистической партии Советского Союза, потому что что сама система государства другого членства в то время просто не предполагала. В самой Литве, по данным уголовного дела, на 1991 год было приблизительно 208 тысяч коммунистов, причем уже после январских событий. Поэтому обвинение в том, что я тогда был членом КПСС, сейчас выглядит странно. Мне членство в Коммунистической партии Советского Союза вменяется в вину, а другим в Литовской Республике этот факт не мешает занимать высокие государственные должности.
Ознакомившись с материалами уголовного дела, я пришел к выводу, что в событиях 13 января 1991 года определенные — политические силы и лица преступно использовали армию вслепую, для достижения своих целей. Безусловно, факт применения армии для наведения порядка не может быть оправдан. В мировой практике ответственность принимают руководители, отдавшие такой приказ, а не рядовые военнослужащие. Безусловно, все случаи превышения своих должностных полномочий и применения насилия в отношении гражданских лиц должны быть расследованы и действиям их должна быть дана юридическая оценка. Однако все эти действия не имеют ничего общего с преступлением против человечности и военными преступлениями.
Новая неправда
Я лично, как никто, заинтересован в расследовании. Но я вижу определенные проблемы в осуществлении своего права на защиту. Как мне защищаться, если литовский Верховный суд, рассматривая дело Альгирдаса Палецкиса, констатировал, что никакая другая интерпретация событий невозможна и иное мнение является преступлением? Анализируя заявление политиков и президента страны о данном деле, могу только с сожалением констатировать, что негативные заявления о России, гражданином которой я являюсь, являются беспрецедентным давлением на общественное мнение и на суд. Может ли суд Литвы беспристрастно, неэмоционально осуществить правосудие? Я на это очень надеюсь. По сути, этот процесс является экзаменом для страны, проверкой на приверженность европейским ценностям и ценностям истинной демократии.
В подтверждение своей позиции о том, в каком правовом поле происходили указанные события, еще раз хочу заявить, что 13 января, участвуя в операции по взятию под охрану телебашни, я был абсолютно убежден, что Литва находилась в составе СССР. Ситуация была неоднозначной, противоречивой и сложной. С одной стороны, в статье 71 Конституции СССР было закреплено право народа на отделение. Литва была одной из республик, которая де-факто объявила себя независимой. С другой — после принятия декларации о восстановлении независимости между Литвой и СССР происходили переговоры, и 23 мая 1990 года Верховный Совет Литвы объявил мораторий для проведения переговоров с Советским Союзом о решении вопросов, связанных с восстановлением независимости. В 1991 году Литва получила дипломатическое признание и от Советского Союза, от Европейского сообщества и Соединенных Штатов Америки. Именно с этого времени в соответствии с нормами международного права Литва стала самостоятельным субъектом международного права, суверенным государством.
Я с большим уважением относился и сейчас отношусь к народу Литвы, даже несмотря на страдания, испытываемые мною уже два года в заключении.
В решении Европейского суда по правам человека по жалобе Миколаса Бурокявичюса указано, что правосудие нельзя использовать как орудие формирования недавней истории, которая очень мало исследована. В сознании и подсознании народа возникает большое желание инициирования мести и угрозы ее удовлетворения, создавая, таким образом, новую неправду. Однако, по моему мнению, нельзя жить обидами прошлого и мстить.
Джульетто Кьеза: «Балтийский фронт в процессе нагревания»…
Я согласился написать предисловие к итальянскому изданию этой книги и решил посодействовать ее публикации в Италии, потому что, в некотором смысле, книгу такого рода давно ожидал. В постсоветские годы было не так много публицистических работ — а еще меньше литературных, возможно, даже ни одной, — которые бы пытались исследовать обозначенные здесь проблемы. Две из них — и этим я горжусь — я написал сам: «Прощай, Россия!» в 1997 году и «Латвийский кандидат», которая появилась десять лет спустя. Обе работы — концентрат отчаяния в пустоте российской публицистики: один «нерусский» увидел, как разрастается большая трагедия и каким образом она может ударить по русскому народу, в то время как русские — я имею в виду, во-первых, русскую интеллигенцию и, во-вторых, политическое руководство страны — оказались слепыми и глухими.
Хочу напомнить, что на эту работу автора вдохновили события, которые сопровождали мой последний и предпоследний визиты в Эстонию в период с декабря 2014 по январь 2015-го. Я встретился с Галиной Сапожниковой, которая уже однажды сопровождала меня в поездке в Таллин в 2009 году и помогала организовывать некоторые интервью. Одной из таких встреч стала беседа с Героем Советского Союза Арнольдом Мери — как раз в то время над ним шел судебный процесс, его обвиняли в соучастии в «геноциде эстонцев». Впоследствии я рассказал читателям о его жизненной истории и методах, с помощью которых эстонские власти завели на него дело[1]. Спустя пять лет, 17 — декабря 2014 года, я прочитал на сайте Министерства внутренних дел Эстонии причину моей высылки из страны, которая была связана с «оправданиями преступлений против человечности» и «защитой и оправданием действий Арнольда Мери, который признал свое участие в массовых депортациях, организованных в Эстонии в 1949 году». Кроме того, что Арнольд Мери ничего подобного никогда не признавал — на самом деле он, наоборот, все эти обвинения решительно отверг, — в нашем с ним интервью и речи не шло о каком-либо «оправдании» или «защите» его действий. Но это другой вопрос, который будет рассматривать Европейский суд по правам человека. Факт остается фактом: та старая история была использована, чтобы помешать мне публично выступить в Таллине пять лет спустя, 15 декабря 2014 года, посредством очень странного «досмотра полиции», в ходе которого я был заперт в камере без предъявления мне каких-либо обосновывающих сей акт документов. На следующее утро меня выдворили из страны сроком на один месяц. Месяц высылки за «преступление», которое вообще не предполагает прощения… После оперативного вмешательства посла Италии в Таллине Марко Клементе мне удалось отдохнуть в номере отеля. Мы все опешили: я в первую очередь, Галина Сапожникова и Игорь Тетерин, которые как руководители международного медиаклуба «Импрессум» и пригласили меня в Таллин. Перед тем как расстаться у поезда, который вез меня в Москву, я сказал Галине: все эти прибалтийские события имели важнейшее значение в распаде СССР, а ты являешься ценным свидетелем. Почему бы тебе не написать книгу? И вот наконец-то эта книга перед вами. И я ее комментирую.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
