машина имеется.
Она замирает на секунду, после чего утыкается носом в мою грудь и начинает смеяться.
— Я забыла.
— Так, а Сашка куда улизнула?
— Ей Ляля позвонила.
— Ну, если Ляля, то это надолго.
— Володь, — она чуть отталкивается ладошками, — я тут подумала, — начинает как-то неуверенно.
— И о чем же ты подумала?
Она поднимает на меня свои красивые глаза, моргает, сводит брови к переносице, размышляет о чем-то, взвешивает.
— Мне бабушке надо рассказать…
— О чем?
Я, конечно, понимаю, о чем речь, но никак не могу отказать себе в удовольствии ее немного подразнить. Нравятся мне ее эмоции, и ничего не могу с собой поделать.
— Блин, Володь, ну ты же все и сам понимаешь.
— Я от тебя хочу услышать.
— О предложении бабушке надо рассказать.
— Ну если надо, значит расскажем, — улыбаюсь ей.
— Я не хочу по телефону рассказывать, съездить хочу, — последние слова она произносит очень тихо.
— Съездим значит.
Она распахивает глаза, точно удивившись моим словам.
— Съездим? — переспрашивает растеряно. — Ты со мной поедешь?
— Естественно я с тобой поеду, Кир, что за вопросы вообще? Должен же я официально попросить твоей руки, как это полагается. Вот сегодня и поедем.
К тому, что она резко бросится мне на шею, я оказываюсь не готов. Мне чудом удается удержать равновесие и не распластаться на полу.
— Ну чего ты, малыш.
— Я… — всхлипывает и, уткнувшись мне в шею, шепчет: — я люблю тебя.
Глава 64
Кира
— Кир, заканчивай переживать, все будет отлично.
Не отрывая взгляда от дороги, обращается ко мне Богомолов, когда я в привычной для себя манере погружаюсь в извечные самокопания, преследующие меня с первой с ним встречи.
И я, конечно, осознаю, насколько это глупо, но мысли сами настырно лезут в голову и буквально зудят в мозгу.
Вздыхаю, лицом поворачиваюсь к Володе, рассматриваю его и улыбаюсь. Какой же он все-таки замечательный, с какой стороны ни посмотри. Таких, наверное, больше не делают и единственный экземпляр, по какой-то неведомой причине, достался мне.
А я до сих пор в это поверить не могу. И чем я его заслужила?
— Я же ничего не говорила, — продолжаю улыбаться и понимаю, что хочу смотреть на него вот так, разглядывать черты лица, впитывать его эмоции и таять от одной только его улыбки.
Вероятно, именно так сходят с ума по человеку.
— Тебе и не надо, малыш, — он усмехается, тормозит на красный, поворачивается лицом ко мне и подмигивает, — я и так знаю, о чем переговариваются тараканы в твоей чудесной головке.
Я молча продолжаю на него глазеть, а машина тем временем трогается с места. Все свое внимание Володя снова переключает на дорогу, однако легкая улыбка продолжает касаться его губ.
Поддавшись порыву, я тянусь к нему и оставляю быстрый поцелуй на щеке.
— Ты знаешь, что ты самый лучший? — выпаливаю на одном дыхании.
Мои слова заставляют его засмеяться, а я наслаждаюсь его смехом.
Разве бывает так, что все в человеке вызывает исключительно дикий восторг?
— Знаю, конечно, — отвечает довольно.
— А еще очень скромный.
— Ну это само собой.
К дому бабули мы подъезжаем к вечеру, когда на крыши домов уже успевают опуститься сумерки.
Бабушка нас, конечно, ждет.
Я замечаю ее еще до того, как машина останавливается у наших распахнутых ворот.
— Умеете вы, конечно, сюрпризы устраивать, — улыбаясь, возмущается бабушка, покачивая головой.
И то верно, я ее утром перед фактом поставила, что сегодня в гости наведаюсь и не одна. Уточнять с кем, естественно, не требовалось, бабуля и сама догадалась. Она у меня дама проницательная. Не удивлюсь, если о причине нашего внезапного визита она уже догадывается.
— Привет бабуль, — я сразу бросаюсь к ней с объятиями.
— Добрый вечер, — заглушив двигатель, следом за мной из машины выходит Богомолов.
— Здравствуй, Володя, — ласково приветствует его бабушка, а у меня внутри приятное тепло разливается.
А как иначе, ведь два моих самых любимых человека отлично ладят. Да что там, кажется, бабуля в Богомолове души не чает.
Володя тем временем открывает заднюю дверь и достает из него полные пакеты.
— Бабуль, мы не хотели тебя тревожить, просто…
— Пойдемте в дом, — бабуля меня перебивает, — там все расскажете.
Я киваю, радуясь, что получила отсрочку. Я даже выдыхаю громче, чем следовало бы_ и ловлю на себе взгляд Богомолова.
— Что? — шепчу, поравнявшись с ним.
— Ты слишком громко думаешь.
Он притягивает меня к себе, останавливается на секунду, целует в висок и как ни в чем не бывало продолжает путь.
А у меня отчего-то складывается впечатление, что в отличие от меня, он весь в предвкушении и ему прямо таки не терпится поскорее посвятить бабушку в причины нашего приезда.
— Давайте, раздевайтесь, мойте руки и за стол, давай сюда, опять набрали, куда столько, — стоит нам только переступить порог дома, командует бабушка, забирая пакеты у Богомолова.
Я посмеиваюсь, наблюдая, как не обращая больше на нас никакого внимания, она направляется в сторону кухни.
Мы с Володей послушно выполняем ее указания.
— Ты чего? — не успеваю я войти в ванную, как тотчас же оказываюсь прижатой к груди Богомолова.
Он утыкается носом в мою шею, губами прихватывает чувствительную кожу, оставляет на ней несколько точечных поцелуев, запуская тем самым череду электрических разрядов по моему телу. Я реагирую на него мгновенно, все мое естество откликается на эту простую ласку и на несколько секунд я забываю, где мы находимся, погружаясь в пучину головокружительных ощущений.
Каждое прикосновение отзывается ярким импульсом, кожа буквально полыхает и воздух вокруг становится вязким и тяжелым.
— Володь, бабушка… — я все еще пытаюсь уцепиться за уплывающее в небытие сознание, за последние остатки разума, и сдаюсь, как только меня разворачивают и теплые, чуть суховатые губы, грубо впиваются в мои.
И как-то все доводы
