спрашиваю в шутку.
— Не-а, я уже родилась позитивно настроенной, заводская пломба, так сказать.
В ответ я вздыхаю с улыбкой на губах.
— Все, давайте есть, и можно как раз обсудить будущую свадьбу, — счастливо продолжает рассуждать Санька, словно это ее замуж позвали.
Я даже не знаю, кто из нас больше рад, но подозреваю, что она. Мне пока сложно дается новый статус. Вероятно, подсознательно я была готова к иной реакции. К злости, обвинениям…
Но к чему я не была готова, так это к тому, что Саша так просто, без единого возражения примет выбор отца.
— Какое ты хочешь платье? Я тут наткнулась на один бутик…
— Помогите, — я роняю голову на стол.
Ну какое платье?
— Что я сказала? — в голосе Сашки слышится натуральное удивление.
Я с трудом поднимаю голову, она сейчас кажется свинцовой.
— Саш, ты торопишься, — произношу тихо, — ну какое платье…
— В смысле какое? — она погружает сырник в сгущенку и с ярко выраженным удовольствием на лице, откусывает добрую его половину. — Твое, конечно, это важно.
Понимая, что Сашка — это тяжелая артиллерия и сама я просто не справлюсь, я перевожу жалобный взгляд на виновника всего этого безобразия.
— Ты ничего не хочешь возразить?
— Я? — он как будто удивлен. — Да нет, я совершенно согласен, — и снова на его лице появляется эта лукавая улыбка.
Мне только и остается, что вздыхать. Впрочем, чего я ожидала? Эти двое одного поля ягоды.
— Кир, — он кладет свою ладонь поверх моей, заглядывает в мои глаза, улыбается шире.
Собирается сказать что-то еще, но со двора внезапно доносятся звуки. Судя по всему ворота разъезжаются.
Я невольно бросаю взгляд на окно.
Тем временем во двор заезжает знакомая машина. Черный внедорожник Даниила Барнса отпечатался в моей памяти в еще ту страшную ночь после моего фиаско с попыткой трудоустроиться. С тех пор там и остался.
Когда дверь со стороны водительского сидения открывается и из машины выходит мужчина, я только убеждаюсь в том, что не ошиблась.
— Это вообще нормально, что он вот так просто может заявиться в любой момент?
Резкое изменение в голосе Сашки заставляет меня переключить внимание на нее.
— Ну он вообще-то отвечает за нашу безопасность, — спокойно отвечает Володя, глядя на дочь, — чего ты на него взъелась? — усмехается.
Сашка, судя по нарастающему напряжению за столом, его мнения не разделяет.
Не нужно быть ясновидцем, чтобы разглядеть раздражение на лице девушки. Выглядит это, надо сказать, странно. Всегда веселая и улыбчивая Санька в одно мгновение превращается в совершенно другого человека. Видимо, заводские настройки дали сбой.
— Доброе утро, — я вздрагиваю, когда за моей спиной раздается голос Барнса.
Есть в этом человеке что-то пугающее. Я вообще иногда сомневаюсь в том, что он человек. Больше робота мне напоминает.
На секунду задумываюсь, в попытке вспомнить, сколько раз за все время, что мы встречались, мне удавалось разглядеть в нем хоть что-то, кроме учтивой и весьма сухой вежливости.
— Ты как раз вовремя, — Богомолов встает со стула, приветствуя неожиданного гостя. — Здравствуйте, — я сдержанно улыбаюсь и кошусь на Сашку, у которой вот-вот пар из ушей пойдет.
— Позавтракаешь с нами? — предлагает Володя. — Саша готовила.
Я же продолжаю наблюдать за Сашкой. Наверное, будь у нее возможность, она бы сейчас испепелила отца одним лишь своим взглядом.
— Я не голоден, спасибо, кофе бы выпил, — в свойственной ему лаконичной манере отвечает Даниил.
— Сам сделаешь? — Володя возвращается за стол. — А от завтра зря отказываешься, Саня очень хорошо готовит.
— Увы, пап, недостаточно хорошо для таких уважаемых гостей, как господин Барнс, — язвительно замечает Саша, а я, опустив глаза, обеими руками хватаюсь за свою кружку и подношу ее ко рту.
Володя, видно не ожидая от дочери столь едкого комментария, удивленно косится на Саньку.
В чувства всех приводит раздавшийся в кухне звон.
— Извините, — виновато произносит уронивший ложку Барнс, став центром всеобщего внимания. — Я тебя лучше в кабинете подожду, — наконец говорит он Володе.
— А кофе?
— В другой раз.
Больше ничего не говоря, он быстро удаляется из кухни. Мы все провожаем мужчину взглядами.
— И что это было? — когда Барнс исчезает из поля зрения, спрашивает Володя, глядя на дочь.
— Ничего, просто он мне не нравится, индюк напыщенный, — фыркает Санька и опускает глаза в тарелку.
— Поговорим об этом потом, — Богомолов неожиданно встает.
— Ааа… — я зачем-то открываю рот, но так и не выдавливаю из себя ничего путного.
Сашка, как-то резко сникнув, как будто даже не замечает, что Володя собирается уйти.
— Работа, — поясняет.
Вздохнув, он целует нас по очереди в макушку и, захватив с собой тарелку и кружку, удаляется почти вслед за своим безопасником.
В кухне повисает тишина. Я молча наблюдая за ковыряющей ложкой в тарелке Сашкой. Выглядит она так, словно мысленно вообще не здесь находится. Несчастный раздробленный на куски сырник, размазанный по тарелке, тому подтверждение.
— Саш? — обращаюсь к ней осторожно.
Она никак не реагирует и мне приходится повторить громче.
— Саш!
— А? — она поднимает на меня глаза, смотрит так, точно вообще не ожидала меня здесь увидеть.
— Все хорошо? — задаю, пожалуй, самый глупый вопрос из в принципе возможных.
— Д…да, — она кивает рассеяно.
— Сааааш?
Она вздыхает, отбрасывает ложку и откидывается на спинку стула, сложив руки на груди.
— Терпеть не могу этого придурка, — произносит обиженно, — и чего он приперся с утра, все настроение испортил.
— Саш, ты извини, конечно, но он же ничего не сделал, — говорю, опасаясь ее реакции.
И судя по вспыхнувшему в ее глазах пламени, не зря. и
— Ему и не надо, достаточно одного присутствия.
— Он тебя обидел? — делаю предположение.
Оно меня пугает, конечно. Мне совсем не хочется думать, что человек, которому Богомолов всецело доверяет, мог как-то навредить его дочери.
