Он громко застонал. Слезинка побежала вниз по его худой щеке.
— Ах, Герберт, — прошептала потрясенная Кларри. — Ты вернулся ко мне.
Глава двадцать девятая
Кларри твердо решила собрать семью Стоков на Рождество. Это были первые рождественские праздники, которые она отмечала без Олив (ее младшая сестра устроила застолье для матери и брата Джека), поэтому Кларри обрадовалась возможности отвлечься. Уилл охотно предложил свою помощь, и к удивлению Кларри, Берти и Вэрити согласились прийти с детьми. Вернон оказался избалованным четырехлетним малышом, который впадал в ярость, если что-то было не так, как он хочет. А щекастая Джозефина, напротив, была очень добродушной и бегала вокруг кресла Герберта, играя с ним в прятки.
— Ищи меня, дедушка! — кричала она и визжала, когда Уилл ходил за ней, изображая медведя.
Кларри понимала, что Герберт очень рад видеть внуков. Он делал невероятные усилия над собой, чтобы говорить с ними.
— Он слюнявый! — верещал Вернон. — Мне это не нравится!
— Наверное, он хочет кушать, — высказала предположение Джозефина и, взобравшись деду на колени, принялась кормить его шоколадкой. Вскоре шоколад начал таять, и они оба представляли собой печальное зрелище.
— Джози! — принялась отчитывать малышку Вэрити. — Ты испортила себе платье. Сейчас же слазь.
Дочь не обращала на нее никакого внимания, и Вэрити, покраснев от негодования, воскликнула:
— Берти, сделай же что-нибудь!
Кларри быстро взяла девочку на руки:
— Идем, я умою тебя волшебной водой.
— Какой еще волшебной водой? — удивленно спросила Джозефина.
— Сейчас увидишь.
Спустившись в кухню, Кларри налила в таз мыльной воды и отвлекала девочку, дуя на пузыри, пока отмывала ее руки и лицо и оттирала платье. Джозефина хихикала, глядя, как разлетающиеся по кухне пузыри лопаются, натолкнувшись на полки с кастрюлями и тарелками. Служанок Кларри отпустила сегодня пораньше, чтобы они могли отпраздновать Рождество в кругу семьи, и ей было приятно после напряженной атмосферы наверху укрыться в тишине кухни.
— Кларри, — пропищала Джозефина, — вы моя бабушка?
— Нет, — улыбнулась Кларри, — но я замужем за твоим дедушкой.
— Так вы моя родственница? — настойчиво продолжала расспрашивать девочка.
— Думаю, что да.
— А папа говорит, что нет, — насупилась Джозефина, болтая ногами. — Он говорит, что вы служанка.
У Кларри похолодело внутри.
— Раньше я действительно была служанкой, но теперь — нет.
— Поэтому нам можно находиться на кухне? — спросила Джозефина. — Дома мне не разрешают заходить на кухню.
Кларри легонько щелкнула малышку по носу.
— В этом доме ты можешь заходить куда захочешь.
Джозефина просияла.
— И мы можем поиграть здесь, внизу, в прятки?
— Ну, если только несколько минут, — согласилась Кларри.
Они обе спрятались по два раза и затем услышали, что их зовет Берти. Он вошел в кухню в тот момент, когда Кларри стояла под столом на четвереньках, а рядом радостно прыгала Джозефина.
— Я нашла! — визжала она.
Кларри поднялась на ноги, чувствуя себя неловко под взглядом Берти. Она вспомнила, как он когда-то насильно поцеловал ее, прижав к этому столу.
— Иди сюда немедленно, Джози! — крикнул Берти. — Тебе нельзя здесь находиться.
— Я могу ходить везде, где захочу, — упрямо возразила девочка. — Так говорит Кларри.
— А я говорю — нельзя, — резко бросил он. — Пойдем.
Взяв девочку за руку, Кларри стала ее уговаривать:
— Идем посмотрим, может, дядя Уилл покатает тебя на спине.
Она быстро понесла Джозефину вверх по лестнице. Наверху Берти сердито зашептал:
— Никогда больше не водите ее вниз, в помещения для прислуги. Это неприлично.
Кларри была рада, когда Вэрити вскоре заявила, что им пора уезжать. Неожиданно Джозефина обхватила шею Кларри пухлыми ручонками и поцеловала на прощание.
— Вы придете к нам жить, Кларри?
— Я должна оставаться тут, — улыбнулась Кларри, — и заботиться о дедушке Герберте.
— Это может делать дядя Уилл, — возразила Джозефина.
— Я тоже здесь нужна, — сказала Кларри, целуя девочку в мягкую щечку и осторожно высвобождаясь из ее объятий. — Но я надеюсь, что скоро вы опять придете нас навестить.
Она посмотрела на Вэрити.
— Возможно, на Новый год, — неуверенно произнесла Вэрити.
Проводив их, Кларри и Уилл вернулись в гостиную.
— Джозефина такая милашка, — сказала Кларри со вздохом. — И такая ласковая. Она напомнила мне тебя, Уилл, когда ты был маленьким.
— Да, — согласился Герберт, глядя на Кларри сияющими глазами. — Как Уилл. А Вернон… грубиян… как Берти.
Все рассмеялись.
Позже, когда они уложили Герберта в постель, Кларри решила поговорить с Уиллом. Он рассказал, как был удивлен, получив к Рождеству самодельную поздравительную открытку от Эдны, с вложенным внутрь кусочком омелы[26]. Что она хотела этим сказать?
— Она влюблена в тебя, — улыбнулась Кларри. — Ты должен об этом знать!
Уилл смущенно засмеялся, качая головой.
— Я думал, она со всеми так же любезна.
Они обсудили планы на будущее.
— Я не загадываю далеко вперед, — вздохнула Кларри. — Хочу лишь, чтобы твой отец поправлялся.
— Похоже, вы с Джози стали подругами, — сказал Уилл задумчиво. — Наверное, теперь она будет бывать у нас чаще, раз уж Вэрити решила навещать папу.
— Надеюсь на это. Правда, мне бы хотелось, чтобы у нас с Гербертом был собственный ребенок, — сказала Кларри и покраснела. — Прости, мне не следовало этого говорить.
Но Уилл, казалось, совсем не смутился.
— Возможно, он у вас еще появится.
— Нет, — тихо произнесла Кларри. — Твой отец никогда этого не хотел, после того что случилось с твоей мамой. Он слишком боится еще кого-нибудь потерять. Так что мне не суждено стать матерью.
Уилл взял ее за руку.
— Дорогая Кларри, вы стали мне замечательной матерью.
От его слов слезы навернулись ей на глаза.
— Спасибо тебе, — прошептала Кларри, улыбнувшись дрогнувшими губами. — А у меня никогда не будет сына лучше, чем ты.
***
К весне 1913 года состояние Герберта улучшилось настолько, что Кларри решила вывезти мужа в парк в кресле-каталке и дать ему возможность немного походить, опираясь на две палки. Его лицо посвежело, а речь стала разборчивой, хотя иногда Герберт замолкал, подыскивая нужное слово. Его память стала еще хуже, и, когда Кларри начинала говорить о последнем визите его внуков, он расстраивался из-за того, что не повидался с ними.
