Весь следующий день Теззиг обучала Риану своему мастерству. Аджан оказалась такой строгой и требовательной учительницей, что к обеду Риана просто выбилась из сил. Приняв ванну, она тут же упала на подушки и заснула.
Отдохнуть, однако, ей не дали. Риана проснулась от того, что Теззиг трясла ее за плечо.
— Он идет, — зашептала она. — Балииг идет!
— Кто? — сонно спросила Риана, но, увидев, что в дверях кто-то стоит, проснулась окончательно. Она разглядела стройные мускулистые ноги и сильные, скрещенные на груди руки. Риана села. — Не бойся, — прошептала она, — я не позволю ему увести тебя.
— Он пришел не за мной, — прошелестела Теззиг, — а за тобой!
— Должно быть, это какая-то ошибка. Ты ведь учила меня всего несколько дней! — Риана посмотрела на Теззиг. При мысли, что ей придется угождать Макктуубу, девушке стало не по себе. — Я еще не готова.
— Здесь Балииг, тебе нужно идти. — Теззиг столкнула Риану с подушек на застланный коврами пол. — У тебя просто нет выбора.
«Выбор есть всегда», — однажды сказала Риане Матерь, но сейчас девушка была так испугана, что просто не могла думать. Она молча надела сандалии, которые ей подарил капудаан.
Покорно следуя за Балиигом, Риана ощущала всепоглощающий страх. Чувство нереальности овладело ею, вселяя апатию и лишая воли. Перед глазами стоял образ Теззиг, вернувшейся от капудаана с окровавленными ногами, и Риана задрожала. Собрав остаток сил, она решила сосредоточиться на Балииге и повнимательнее к нему присмотреться.
Он был довольно мускулистым, однако в отличие от всех стражей, которых видела Риана, его тело казалось стройным, как у молодого оленя. Длинные волосы убраны с лица, но не подняты вверх, а, удерживаемые ободком из королевского сердолика, свободно струились по плечам. Балииг двигался с плавной грацией куомешала в пустыне, будто был диким животным.
Ведя Риану по бесконечным коридорам, он не сказал ей ни слова, и все же она то и дело ловила на себе его пристальный взгляд. Большинство коридоров были неотличимы друг от друга. Наконец пленница и ее сопровождающий достигли галереи, увешанной коврами такой искусной работы, что они явно предназначались лишь для созерцания. Узоры, вытканные на ковре, были строго геометрическими. В центре всегда находилась какая-то фигура — круг, квадрат, овал или шестиугольник, в зависимости от замысла и фантазии ткача. Он центральной фигуры расходились переплетающиеся спиральные линии, и по направлению к кромке ковра узор все более усложнялся.
Ковры становились все красивее и красивее, пока Балииг и Риана не повернули за угол и не оказались в коридоре с голыми оштукатуренными стенами. В конце коридора была лестница из сияющей бронзы, отлитая в виде переплетающейся лозы и мелких, похожих на звезды цветов. Поднявшись по лестнице, Балииг с Рианой оказались на просторной террасе, с которой был виден город. Прямо от лестницы куда-то убегала ковровая дорожка.
В бесконечном вечернем небе уже зажглись первые звезды и два новорожденных месяца бледно-зеленого, почти белого цвета. Легкий шелестящий ветерок разносил вездесущую красную пыль и дурманящий запах жареного мяса и ба'ду.
На причудливой формы диване посреди рощицы из карликовых лимонных деревьев Риана увидела Макктууба. Диван был обит расписным шелком. С одной стороны от него на столике стояли вазы с тушеными и фаршированными фруктами, а с другой — резная ширма из розового дерева, скрывавшая правителя от уличного шума и суеты.
Увидев, что Балииг привел Риану, Макктууб оживился и тут же, щелкнув пальцами, велел юноше удалиться. Риане стало жаль, что Макктууб его отпустил; Балииг казался таким сильным и привлекательным. Он не был похож на тех стражей с тусклыми глазами, что стояли у дверей каждой из комнат, бесстрастных, как кирпичи. А в Балииге словно горел какой-то огонь, он был похож на сжатую пружину и, казалось, ждал подходящего момента, чтобы показать свою истинную сущность. Впрочем, теперь это было не так важно, потому что Балииг ушел, а Риана осталась наедине с Макктуубом.
— Итак, — Макктууб улыбнулся из-под набрякших век, однако улыбка получилась кривая и какая-то напряженная, — как вы поладили с прелестной Теззиг?
— Она знает, как доставить удовольствие, — ответила Риана.
— Она нормально к тебе относится? — Жестикулируя левой рукой, Макктууб пытался придать своим словам еще больше выразительности. — Не слишком сильно ревнует? Может, тебе чего-нибудь не хватает?
— Только свободы.
Макктууб резко сел. Риана испугалась, почувствовав, что он сейчас сорвется. Его глаза стали такими злыми, что Риана была почти уверена, что сейчас вождь коррушей встанет с дивана и ударит ее. Он действительно поднялся и стал молча ее разглядывать.
По выражению его лица Риана попыталась разгадать, о чем он думает. Во-первых, Макктууба что-то тревожило. Что-то древнее, затаенное в диких степях, потерянное и почти забытое. На правом виске, выдавая распиравший Макктууба гнев, бился пульс. Риана чувствовала, что капудаан хочет что-то сказать, но не решается. С улицы доносились резкие вспышки смеха, которые казались грубыми после неспешных напевов и молитв. Потом смех утих, и снова послышались мерные звуки молитв, которые читались нараспев. Казалось, им не будет ни конца, ни края.
— Если думаешь уложить меня в постель, — начала Риана, — не надейся, что я подчинюсь. Мне нужна свобода.
— Возможно, Джихарр и услышит твою просьбу, — пробормотал Макктууб, которому явно было не по себе. — Вопрос только в том — когда.
Онемев от изумления, Риана наблюдала, как вождь разворачивается и уходит по ковровой дорожке, а потом — спускается по витой лестнице. И вот Макктууб исчез во дворце. С минуту она не знала, что делать. Ветер развевал ее волосы, снизу доносились звуки, словно обрывки песни о городе и его жителях. Риану неумолимо тянуло на улицу. За невысоким парапетом она увидела, как в Агашире медленно наступает ночь. На другой стороне неширокой улицы, на которой стоял дворец, она увидела парапет еще одной террасы, а за ним — неясные очертания третьей. Присев на корточки у очагов, женщины помешивали похлебку и пекли лаваш. Старики читали нараспев молитвы, обняв друг друга за талию и склонив головы, ритмично раскачиваясь в такт пению. Влюбленные смотрели друг другу в глаза, избегали прикосновений и лакомились сладостями, которые покупали тут же на улице. Торговцы громко спорили с покупателями, а вокруг носились дети, оглашая улицу дикими криками. Риана попыталась прикинуть, есть ли шансы остаться в живых при прыжке с террасы, когда из-за резной ширмы появилась фигура.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
