не расстроилась. Мы с тобой очень задержались, надо идти, лорд Авертер ждёт.
— Не лорд Авертер, а леди Кариса. Разве я вам не сказала?
…и у меня мигом испортилось настроение.
Глава 52
Леди Кариса стояла у окна. Их с лордом Соделем некогда общая спальня, в которой я бывала всего несколько раз, практически не изменилась за четыре года, прошедшие со дня его смерти. Казалось, здесь до сих пор царит его дух — если можно так выразиться. Его запах, его образ. И, как это ни странно, сейчас я чувствовала себя совершенно свободной от него, от воспоминаний. Не осталось ни сожалений, ни печали, ни обиды, словно кто-то заботливо прикрыл ажурной шалью воспоминания о первом годе, проведённом в замке Бэкхейм.
Мать Авертера ничего не стала переделывать в этой спальне, и где-то в глубине души я могла её понять — но, с другой стороны, могла понять и нежелание лорда Авертера здесь оставаться. У нас с ним было куда больше общего, — внезапно подумалось мне. Наши матери посвятили себя, отдали сердца без остатка мужьям, а не детям, даже леди Кариса. В отличие от моей матери, она, конечно, волновалась, заботилась о собственном ребёнке, но это была отнюдь не та забота, которая могла бы исцелить и обогреть. Такая забота сама по себе придавливала, как камень, ведь это в некотором роде была забота не о настоящем Авертере, который мог бы испытать влечение к женщине для утех или искать свой путь в любви к Изначальному, а о некоем идеальном сыне, которого на самом-то деле не было — и быть не могло.
Прежде, чем леди Кариса успела что-то сказать, вопреки всяческим правилам заговорила я:
— Простите, но я не смогла справиться с вашим поручением, леди. Лорд Авертер крепок в своей вере, и его не интересует… не интересует другая судьба.
Вдова лорда Соделя медленно повернулась, отворачиваясь от созерцания зимнего сада Бэкхеймов. Солнце светило в окно, какое-то не по-зимнему жаркое. Считая дни до окончания срока расследования, я совершенно забыла о календаре. Какое же сегодня число?.. Весна наступит совсем скоро, только я, возможно, её уже не увижу. Впрочем, здесь, в замке, в моей персональной золотой клетке, мне вообще не было никакой разницы до времён года за его пределами.
— Что же, ты даже не попыталась? — спросила леди Кариса. — А ведь я могла бы… Времени до окончания следствия остаётся немного. Скоро эти полицаи опять начнут сновать по дому и изводить всех и вся. Знаю я таких, как этот Миёс. Между прочим, я не теряла времени даром. Убийца, не убийца — справедливости вообще в этом мире нет, уверена, что столько преступников бегает безнаказанно по свету, а в тюрьмах таятся тысячи невинных! Дело вообще не в этом. Знаешь, я даже подняла старые связи и кое-что выяснила. У этого Миёса жена сбежала с любовником, представляешь, какой конфуз? А тот оказался альфонсом, прихватил её украшения… В общем, беспристрастен лишь один Изначальный, девочка. Понятно, почему он так в тебя вцепился. Такие, как ты, разрушают семьи.
— Быть в бегах — это не для меня, леди, — сказала я, решив проигнорировать прошлое замечание. — Может быть, мне не хватает смелости. Или изворотливости. Или… Одним словом… По правде говоря, я вообще ничего из себя не представляю.
Не знаю, зачем я сказала это вслух, наверное, просто отчетливо вдруг осознала, что это — правда. Ничего у меня не было кроме пресловутой «хорошенькой мордашки», довольно-таки скоропортящегося товара: ни ума, ни какого-то особенного таланта, ни магического дара… Лорду Авертеру не за что было в меня влюбляться.
— Знаешь, а я ведь говорила себе то же самое, когда Содель признался мне в любви, — неожиданно произнесла леди Кариса. — Мне казалось, что его любовь ко мне — чудо, моя единственная ценность, без которой я буду такой, какой и родилась: совершенно никчёмной, по сути никакой. Мой прежний титул, богатство принадлежали моим родителям, тогда как у меня самой не было ничего. Я так долго, так упорно держалась за эту мысль, верила в неё, почти убедила себя, что любовь Соделя — мой хребет, без которого всё рухнет. Но вскоре после рождения Аверта всё изменилось. Несколько лет я ещё умело врала себе, пока не признала — любви больше нет. У Соделя стали появляться любовницы, одна за другой, и венцом стала ты, которую он поселил в этом доме… Я делала вид, что всё нормально, что меня это даже устраивает, так требовала моя гордость, моё воспитание. Ради сына я обязана была, хотя сотни раз задыхалась от боли в душе. Но поскольку я всё-таки не умерла и не исчезла, подозреваю, что мой хребет всегда был внутри. Жаль, такие вещи понимаешь обычно слишком поздно.
— И ваша жертва была напрасной? — спросила я.
— Жертва? — леди Кариса явно удивилась моим словам.
— Вы же поссорились со своей семьёй. Разорвали с ними всяческие отношения.
— Ах, это… да, действительно. Поначалу их неприятие моего выбора казалось едва ли не концом света. Но я из тех женщин, которые открывают своё сердце лишь однажды. И закрывают тоже, зато — навсегда. Так что мы обоюдно вычеркнули друг друга из собственных жизней. Это всё больше не имеет значения.
— Но теперь вы поступаете точно так же.
— Что ты имеешь в виду?
— Не принимаете выбор своего сына.
— Выбор? Это совершенно другое! Это чужой выбор, навязанный ему фанатичным стариком — и не более!
— Простите меня, леди, — твёрдо сказала я, хотя на самом деле никакой уверенности не чувствовала. — К сожалению, у меня нет возможности вам помочь.
* * *
Я вышла из комнаты и остановилась напротив двери лорда Авертера.
Мне так хотелось войти.
Хотелось — не то слово. Пальцы ныли, а внутри — словно искорки, электрические разряды пробегали. Даже если он меня оттолкнёт, оскорбит, выставит вон… Я так хотела ещё его увидеть. И если был хотя бы крошечный шанс, что он позволит мне побыть с ним рядом, ещё немножечко перед тем, как я окончательно исчезну из его жизни, можно было ли этот шанс упустить?
Я не стала стучать и просто толкнула дверь. Она поддалась, легко. От едва слышимого скрипа, шелеста по полу у меня сердце остановилось — снова ведь обвинит в чём-нибудь, и не будет так уж неправ. Или…
Лорд Авертер спал, положив голову прямо на стол, точнее — на руки. Его лица я не видела, только разлохмаченную тёмную макушку. Кудрявые волосы казались спутанными.
