с головой. Кажется, он не сердится.
— Что вы об этом думаете? — я кивнула на листы бумаги. Авертер пригладил ладонью взлохмаченные кудри, торопливо вытер уголок рта и вдруг ответил:
— Вот к чему приводит неуёмное следование собственным желаниям, потакание собственным прихотям. Игнорирование долга и социальных устоев. Трагично, но предсказуемо.
— Ну… — я несколько растерялась. — Однако…
— Дед был женат. Эта девушка имела ряд обязательств. Им следовало бы помнить об этом.
Авертер снова расчесал волосы ладонью. В спину мне ненавязчиво ткнулся стул, и я присела, радуясь, что он меня не выгоняет и не напоминает о вчерашнем.
— Обязательств⁈ Это же человеческие условности и не более того! Наверное, вам не очень приятно это всё слышать, но ваш дедушка, кажется, не очень-то любил свою законную жену. А Изумрудная принцесса не горела желанием исполнять эти свои обязательства, а точнее — реализовывать желания и амбиции своего жестокого отца. И к тому же они были гражданами разных стран, но что значит национальность для неба и вечности? Лорд Авертер, вот вы же верите в Изначального. Неужели… неужели он действительно настолько мелочен, чтобы постановить…
— Ох, леди, не думал, что при вашем роде занятий вы остались такой наивной и восторженной. Все эти «человеческие условности» родились не просто так. Конечно, Творец не продумывал до мелочей каждое правило, это дело рук людей. Но в целом он повелел соблюдать законы страны и чтить традиции предков, просто потому, что в противном случае наступит хаос. И даже если вам кажется такой романтичной эта история влюбленной пары, поддавшейся страсти и вынужденной расстаться… Посмотрите, что из этого вышло. Да, дедушка не слишком любил свою жену, да и сыновей, это факт, и совершенно не важно, приятен он мне или нет. Стала ли законная семья деда счастливее от этой истории? Напротив. А та ирталийская леди? Ссора с семьёй, душевные терзания, рождение и смерть ребёнка… всего этого могло бы и не быть, если бы сердце было в ладу с разумом и верой.
— Можно подумать, вы так уж горите желанием осчастливить свою семью! — возмутилась я. — Ни ваш отец, ни ваша мать не счастливы от того, что вы свой собственный долг игнорируете! Почему вы осуждаете других?
Лорд Авертер посмотрел на меня, но этот его взгляд я выдержала с честью.
— И откуда же вы об этом знаете?
— О чём? — растерялась я. — Лорд Содель говорил мне о вас, о том, что он надеется на то, что вы вернётесь в семью.
— Уж его мнение меня совершенно не интересует! — прошипел хозяин. — Я спрашиваю про мать. Откуда вы знаете, что она несчастлива?
— Ну… — я постаралась не выдать себя, но глаза отвести хотелось безумно. — Ниоткуда. Это же логично — любая, ну, почти любая мать хочет счастья своим детям, а значит…
Стул вместе со мной внезапно сам собой поехал по гладкому полу, от неожиданности я чуть не взвизгнула, мои колени через секунду едва ли не ткнулись в его.
— Так что по поводу моей матери? Она вам что-то говорила?
Теперь я смотрела на него, близко, очень близко. И чувствовала запах табака. И видела не прошедший со времени сна отпечаток запонки на щеке.
— Да, — сказала я. — Она предложила мне сделку. Помощь в побеге в случае приговора в обмен на…
— На что? — лорд Авертер приподнял брови.
— Вы сами понимаете.
Мне казалось, удерживаемый магическими путами стул вот-вот отлетит к противоположной стене.
— Не понимаю.
— Она хотела, чтобы вы женились.
— На вас⁈
— Разумеется, нет! — слышать этот вопрос, сказанный таким тоном было… обидно. Хотя чего я могла ожидать. — Она просила мне показать вам… ну…
— Ладно, не продолжайте. И вы радостно согласились. А потом принялись активно соблазнять меня.
— Я отказалась.
— Да что вы говорите⁈ И именно поэтому раз за разом вы…
— Леди Кариса думает, что мне всё равно, с кем и как, — прошептала я, любуясь бликами света в его глазах. — А это не так. Всё, что я вам говорила тогда… это правда. И именно поэтому я отказалась. Простите меня.
Стул отъехал назад, но всё же не так далеко и не так резко, как я боялась.
— За что? Вот только не надо…
— За всё. Я чувствую себя порой очень похожей на эту Изумрудную принцессу, — я перевела взгляд на стол. — Мне кажется, она вообще придумала себе всю эту безумную любовь, то есть, любовь была, но только с её стороны. Лорд Викон ведь ни на одно её письмо не ответил.
Лорд Авертер поднялся, и я опять сжалась, не зная, чего ожидать. Однако стул стоял, как и положено мёртвой мебели, а хозяин вдруг нагнулся и из-под стола извлёк большую тяжёлую книгу. Я и не думала, что такие бывают — почти в локоть длиной. И, кажется, довольно старая.
— Вчера мне привезли. Заказал давно, почти сразу как стал переводить эти письма. Сегодня читал почти всю ночь.
— Вот и не выспались, — сказала я, всё ещё не решаясь подняться со своего стула, радуясь перемене темы. — Что это? Что-то на ирталийском?
— Что-то вроде краткого справочника по ирталийской знати интересующего нас с вами, — лорд Авертер посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то этакое… Я не выдержала и поднялась. Подошла к нему. Это «нас с вами» звучало совершенно восхитительно. Но в тот момент азарт близости разгадки захватил меня даже больше:
— Вы её нашли? Изумрудную принцессу⁈
— Думаю, да.
Глава 53
— Вы нашли её⁈ — я буквально на месте подпрыгнула. — Кто она⁈ Где?
— Я не могу быть уверенным целиком и полностью, но… Думаю, что это она, — лорд Авертер положил тяжеленную книгу на стол. Это была ирталийская книга, старая, с кожаным, разлохматившимся в некоторых местах переплётом, но при этом очевидно качественная, дорогая. — Я и не надеялся на результат, исходных данных было слишком мало, и только сегодня ночью в голове вдруг всё сложилось, как головоломка — примерный возраст, состав семьи — отец, брат и сестра, инициалы — М. И…
Я не выдержала и встала, склонилась над книгой, погладила корешок, словно бы тёплый на ощупь — и открыла. Сначала были сведения о правителях Ирталии того периода и членах их семей — нетрудно догадаться, потому что этот раздел сопровождался даже иллюстрациями коронованных мужчин и женщин, потом шли в алфавитном порядке знатные рода и краткие сведения о них, уже без иллюстраций… Поскольку тексты были на ирталийском, ничего более конкретного я не могла сказать.
— Жаль, что я не учила этот язык! — вырвалось
