— Да что с тобой?
— Язык проглотил?
— И откуда у тебя такие косые глаза, малыш Макси?
— За мамочкой, что, китаец ухлестывал?
Все трио грубо рассмеялось.
— Да ладно тебе, Макси-малыш, мы же знаем, что у тебя есть деньжата.
— Ага, давай их сюда.
— Или на сей раз мы твою задницу по всему городу пропинаем.
Лицо Максимилиана оставалось бесстрастным. Восточные глаза, которыми наградил его синдром Дауна, глянули вправо, влево. Тротуар был пуст. Ветер гнал по улице картонные поддоны из-под рыбы с картошкой. Целлофановый пакет, прибитый ветром к его ноге, заключил было его икру и голень в хлипкие объятия, но и его подхватил порыв ветра, чтобы взметнуть в ночные небеса.
Один бандит поднес сигарету ему под подбородок. Максимилиан почувствовал жжение тлеющего уголька у кожи, ядовитый привкус табачного дыма. Прямо перед ним маячили три ухмыляющихся лица, казавшиеся такими чуждыми, такими загадочными в своих речах и стремлениях.
Что-то ударило ему под зад.
Он глянул вниз. Оказывается, он допятился до стального ограждения, отделяющего тротуар от проезжей части.
Один из парней поглядел на приятелей.
— Плохие новости, ребята. Макси не желает раскошеливаться.
— Значит, придется самим забрать у него денежки.
— О'кей, и кто засунет руки в его грязные карманы?
— Ты первый, Джонни.
— Смеешься? Стану я лапать этого больного придурка!
Все трое заржали.
Смех перешел в сдавленный — от ужаса — кашель.
Максимилиан только смотрел как из-за него с потрясающей быстротой возникли руки — Кто-то из-за его спины тянулся к троим парням. Руки схватили парней за куртки. А потом потащили вперед, при этом поворачивая.
Все произошло в мгновение ока, но Максимилиан сохранил образы. Вот трое парней стоят перед ним. Вот их тащат вперед, поворачивая так, что они ложатся на горизонтальную трубу заграждения, будто узники, которых кладут на колоду в ожидании, когда упадет топор палача. Только их там так и держат лицом в потемневшее небо. Их горла вздымаются вперед и вверх, оголенные и сияющие в свете ночных фонарей.
Они издают булькающие звуки, в безумном ужасе пытаясь высвободиться.
Максимилиан видит, как головы припадают к горлам, а потом мотаются из стороны в сторону, будто собаки грызут кость. А потом он снова видит троих парней, только их горла уже разорваны и кровь весело бьет фонтаном, а фонтаны взвиваются ему аж до плеч. А потом головы опускаются снова, будто свиньи толкаются за едой у корыта. Столько голов.
И звук жадно питающихся ртов громко отдается в его ушах.
Он отошел подальше от заграждения, потом обернулся на кучку людей. Некоторых он узнал — но только едва-едва, потому что лица им изменили. Вот две сестрички Моббери. А вот тот, что радостно слизывает жирный подтек крови в углу рта, — мистер Морроу, который работает на бойнях.
Остальные были чужими.
Он попятился от них.
Он не удивился. Это просто еще одна загадка. Такая же, как и все остальные, что парадом проходят перся ним каждый день. Как человек в черном, который приносит ему в дом коричневые и белые конверты (счета, чертовы счета, начинает рычать отец). Или как время года, когда люди выставляют в окнах помаргивающие огоньками деревья. Или когда отец и его друзья садятся вокруг стола и пьют странное на вкус питье и смотрят в такие маленькие кусочки картона, которые держат в руках, как будто это самое важное, что есть в их жизни. Он повернулся спиной к происходящему и медленно пошел прочь.
— Не так быстро, мой юный плут, — раздался негромкий голос. — Еще остались голодные рты. — Из темноты выдвинулся золотоволосый мужчина, и сияющие белые пальцы сжали руку Максимилиана повыше локтя. — М-м... и к тому же такой сочный юный парень.
Твари, что когда-то были мужчинами и женщинами городка, хлынули к Максимилиану, разинув рты, их слюна стала розоватой от крови, так жадно высосанной из троих парней.
— Нет! — Страуд поднял руку. — Нет. Этот — для наших друзей под землей. — Он вновь улыбнулся Максимилиану крокодильей улыбкой. — Пройдемся, приятель. И поболтаем по пути.
Страуд взял Максимилиана за руку, как берут, переходя дорогу, за руку ребенка.
— Похоже, та еще буря надвигается, как по-твоему? — Он мягко улыбнулся. — Скажи, откуда у тебя царапина под глазом? — Он легко коснулся щеки Максимилиана, чуть ниже того места, куда пару часов назад клюнула его птица. Это вполне могло сойти за обычное проявление нежности. — М-м, похоже, она сильно саднит. Знаешь, у меня такое чувство, что тебе не очень-то весело было здесь расти. Думаю, здешние люди слишком долго плохо с тобой обращались. Пожалуй, мне повезло. Со мной в детстве возились и, похоже, основательно избаловали. — Он говорил легко, будто болтал с давним знакомым. — Я родился в маленьком городке в Америке. Это было одно из тех местечек, какие любят показывать по телику, хотя вы, бритты, зовете его телевизором, и по правде говоря, это расчудесное изобретение должно было бы превратить Джона Лоджи Бейрда в миллионера вроде Билла Гейтса, знаешь, владельца «Майкрософта»? «Виндоуз»? Никогда о таком не слышал? Ну и ладно, не волнуйся. В общем, я жил в доме из белых досок с верандой и креслом-качалкой на ней, в котором сидела моя бабушка и чистила картошку. Я не слишком быстро иду, нет? Моих родителей звали Марк и Ребекка Страуд. Меня они окрестили Майком Люком — славное сочетание библейских имен, а?
Так рука об руку они шли по полутемной улице. Один — светловолосый, высокий, худой, почти гибкий и с легким, как у танцора, шагом, другой — низенький, темный и унылый, с походкой тяжелой и упорной.
Все еще говоря тем же мягким светским голосом, с той же чарующей улыбкой на губах, Майк Страуд вел Максимилиана Харта вверх на холм к усадьбе Джорджа Леппингтона. И к пещере, что теперь зияла, будто широкий и темный рот, ждущий, чтобы его накормили.
Глава 32
1
К половине девятого вечера субботы Дэввд Леппингтон вышел из квартиры Электры Чарнвуд на втором этаже «Городского герба». С ним пошел Джек Блэк. Голова гиганта — бритая, в татуировках и шрамах, будто голова Франкенштейна, — поворачивалась вправо-влево, выслеживая любого человека (или существо), который мог бы пробраться мимо инфракрасных сенсоров сигнализации, вмонтированных в стены.
Блэк отключил сигнализацию, которая уже завела предупреждающие завывания: их обоих засекли сенсоры, стоило им войти в вестибюль.
— Я могу поехать с тобой в больницу, если хочешь — Голос Блэка был низким и хриплым.
— Нет. Я думаю, ты будешь в большей безопасности в гостинице вместе с Электрой и Бернис.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
