Если Беатрис хлопотала вовсю, то Габриэлла, напротив, не проявляла к балу ни малейшего интереса. Она почти не выходила из своей комнаты, плохо ела и часто плакала. Габриэлла тщательно скрывала свои слезы, но краснота и припухлость под глазами выдавали ее с головою.
Розалинда догадывалась, что между Габриэллой и Питером что-то произошло, но не могла добиться от дочери четкого и ясного ответа. Впрочем, ответ и без того был ясен. Габриэлла вела себя так, будто никогда больше не увидит своего мужа.
Первые два дня после приема девушка была как в лихорадке. Она выбегала в холл всякий раз, когда слышала звонок в дверь, но лишь для того, чтобы тут же вернуться к себе. Все не то, не то… Приходили знакомые леди Беатрис, подруги матери, а от Питера не было ничего. Ни письма, ни записки, ни весточки.
Настроение Габриэллы падало с катастрофической скоростью. Беатрис стала всерьез опасаться за ее здоровье, а Розалинда за психику.
— Она такая нежная и ранимая, — всхлипывала Розалинда. — Не понимаю, в чем мы ошиблись?
— Мы все сделали правильно, — утешала ее Беатрис, однако в голосе уже не было прежней уверенности.
Несмотря на заговор и перспективные планы, Габриэлла была так же далека от Питера, как и в самом начале…
Розалинда нашла дочь в маленьком садике позади дома. Габриэлла сидела, понурив голову, и вид у нее был такой, словно вся тяжесть мира лежала на ее хрупких плечах. Розалинда присела рядом, и уже секунду спустя, девушка всхлипывала у нее на плече.
— Ox, мама, ну почему с мужчинами всегда так сложно?
— Хотела бы и я это знать, — пробормотала Розалинда, похлопывая дочь по руке.
Габриэлла сделала судорожный вдох и спросила:
— А что если он ко мне никогда не вернется?
— Ну, вот еще? — возмутилась Розалинда. — Конечно, вернется, — добавила она, не особенно в это веря.
— А если все-таки не вернется, как ты думаешь, я смогу разлюбить его?
— Не знаю, милая, — глаза женщины наполнились слезами. — Я умею только любить, а, наоборот, у меня пока плохо получается. Что ж, будем учиться этому вместе.
Глава 23
Абермалз-холл сиял огнями и изысканным великолепием. Это внушительное строение из серого известняка с арочными окнами и фигурными чугунными решетками находилось на западном краю Лондона, а потому воздух здесь был свежим, а небо над головою удивительно ясным. Теплый июньский вечер, напоенный ароматами трав, и как нельзя лучше подходил для проведения праздника. Казалось, сама природа ликует вместе с собравшимися на бал аристократами. А съехалось их сегодня немало. Гораздо больше, чем было разослано приглашений.
Леди Беатрис и Габриэлла немного опоздали, и бедняге Джеку пришлось лавировать между другими экипажами, чтобы подвезти карету как можно ближе к парадному входу. Наконец, ему это удалось, и дамы ступили на центральную лестницу. Они вошли в бальную залу, и мажордом торжественно объявил:
— Леди Беатрис Сэндборн! Леди Габриэлла Сэндборн Сент-Джеймс!
Их сердечно приветствовали хозяева дома герцог и герцогиня Уэстлейк, а также другие гости, среди, которых были лорд-мэр Лондона и губернатор Дерби.
Что касается остальных гостей, то глаза большинства округлились от удивления.
Вдова и молодая графиня вместе смотрелись просто поразительно. Никто даже не заметил, что рядом с ними нет Питера. Кстати, именно на этот эффект и рассчитывала Беатрис. Для себя она выбрала черный муар, окаймленный белым бархатом, что служило идеально выгодным фоном для белоснежного атласа Габриэллы. Декольте платья, украшенного бисерной, вышивкой, было намного ниже, чем Габриэлла привыкла носить, и плечи ее были совершенно обнажены. В волосы она вколола цветок гардении, а на шее и в ушах фасовались рубины, окруженные каплями бриллиантов. Этот великолепный гарнитур принадлежал клану Сэндборнов со времен королевы Елизаветы, и Беатрис никогда с .ним не расставалась, но сегодня она сама настояла, чтобы его надела Габриэлла. Как знать, может быть, от этой детали зависит будущее счастье молодых супругов.
Тайком от Габриэллы Беатрис переправила Питеру приглашение на бал, но ответа или хотя бы подтверждения, разумеется, не получила. Молчание сына /нимало не обеспокоило ее, она была уверена, что Питер обязательно явится. Не может же он пропустить «гвоздь» сезона? у Заиграл оркестр, и в зале возникло заметное оживление. Габриэлла заметила в толпе леди Мортон и улыбнулась ей как давней знакомой. Сесилия не замедлила протиснуться к ним, прихватив с собой графиню Девоншир. Дамы сразу же рассыпались в комплиментах и наперебой хвалили безупречный вкус девушки. Питере не было сказано ни слова. Вероятно, дамы подумали, что граф Сэндборн где-то здесь. Мог же он в конце концов отлучиться на минуточку, оставив жену на попечение матери?
К сожалению, присутствие Габриэллы и отсутствие рядом с ней Питера заметил кое-кто еще.
— Так, так, что мы имеем? — Эрандейл ткнул Гарри локтем и указал на спускающуюся по лестнице Габриэллу. — Несравненная «кузина из Франции». А где же Сэндборн? Что-то я его не вижу, — он подбежал к дверям гостиной, окинул взглядом передний холл и гранд-салон и констатировал: — Сэндборна нет. Ах, шалунья! Их браку нет еще и месяца, а она уже красуется в высшем свете.
— Одна, заметь, без мужа, — задумчиво проговорил Шивли. — Быстро же она отшила старину Питера.
— Умненькая шлюшка, — заметил Эрандейл, восхищаясь как красотой, так и амбициями Габриэллы. — Мне кажется, она готова вступить в новую игру, — он ощупал взглядом ее обнаженные плечи и предложил: — Поможем графине? Все равно ничего интересного пока не предвидится.
— Отчего же нет? Возможно, это будет забавно, — меланхолично согласился Гарри.
Струнный квартет играл какую-то нежную, задумчивую мелодию, и Габриэлла так заслушалась, что даже не заметила, как перед ней вдруг выросли две мужские фигуры.
— Лорд Эрандейл, виконт Шивли! Очень рада вас видеть.
Габриэлла не кривила душой. Ей действительно было приятно встретить здесь Джерома и Гарри. Она хотела отвлечься от тягостных мыслей, и дружеская беседа пришлась как нельзя кстати. А в том, что беседа будет дружеской, Габриэлла нисколько не сомневалась. Как же иначе? Ведь это приятели Питера.
— Леди Сэндборн! — Эрандейл приложил руку к груди. — Вы выглядите как ангел небесный. Ваша красота — исцеление для пресыщенных глаз, бальзам для истомленной души.
Он с преувеличенным благоговением поцеловал ее руку и низко поклонился леди Беатрис.
Гарри задумал перещеголять своего дружка и выспренным тоном заявил:
— Вы столь изящны, свежи и прелестны, что можете соперничать с самой весной. Ей-богу, Сэндборн — счастливейший из смертных!
