Оболочка амебы жила, и этого нельзя было отрицать, но как же эта чертова тварь не умирает с голоду? Миллионы тонн протоплазмы нужно ведь чем-то кормить. Конечно, она поедает животных, но вряд ли их здесь водится в достаточном количестве, чтобы поддерживать жизнь в этой разросшейся клетке.
Вольф решил выяснить этот момент, если, конечно, ему представится такая возможность. Он был любопытен, как обезьяна или сиамский кот, и всегда готов исследовать, размышлять и анализировать. Он не успокаивался, пока не разузнавал «почему» и «как».
Он присел и погрузился в раздумья, как быть дальше. Братья, за исключением Валы, тоже расположились на отдых. Вала же, осторожно ступая, направилась прочь от «безопасной зоны». Некоторое время Вольф с удивлением следил за ней, когда вдруг понял, в чем дело. И как он сам не догадался? Вала шла, тщательно избегая касаться волосков, которые росли из пор. Пройдя круг радиусом около двадцати пяти ярдов, девушка благополучно вернулась в зону Врат. И ни разу поверхность не задрожала, ни разу не покрылась смертоносной рябью.
Вольф поднялся на ноги со словами одобрения:
— Молодец, Вала. Один-ноль в твою пользу. Животное — или что бы то ни было — пробуждается при прикосновении к волоскам или щупальцам. Если мы будем двигаться так же осторожно, как лавируют корабли в рифах, мы пересечем эту местность. Единственное, что внушает беспокойство, так это вон те горки.
Он указал на возвышающиеся вдали не то холмы, не то грубые наросты. Волоски густо покрывали их подножия, а за ними плотно усеивали всю землю.
Вала пожала плечами.
— Не знаю.
— Ладно, разберемся, когда дойдем до них, — буркнул Вольф и зашагал, внимательно глядя под ноги. Всевышние гуськом последовали за ним, Вала тоже пошла, но параллельно, держась от отряда на расстоянии пяти-шести ярдов.
— Трудновато будет охотиться в таких условиях, — произнес Вольф. — Придется одним глазом все время смотреть на волоски. Будь они неладны!
— Я бы на твоем месте не переживала, — заметила Вала. — Еще неизвестно, есть ли на кого охотиться.
— Ну уж в существовании одного представителя местной фауны я уверен, — отозвался Вольф.
Он ничего больше к этому не добавил, и Вала осталась в недоумении.
Вольф тем временем направился к «дереву’’, на ветвях которого виднелось гнездо. Кучка палок и листьев фута три в поперечнике, скрепленных, похоже, каким-то клейким составом, располагалась на стыке ствола и одной из ветвей.
Остановившись меж двух волосков, Вольф протянул дубинку и ударил по стволу.
Вдали, приблизительно на таком же расстоянии, какое они прошли, виднелись верхушки двух гексагонов. Дерево никак не отреагировало на удар, и Вольф, взобравшись по стволу, просунул руку в гнездо. Пошарив, он извлек оттуда два яйца с зелеными и черными пятнами размером вдвое больше индюшиных и передал их Вале.
В это время вернулась птица-мать. Тельце чуть больше лысого орла, покрывал белый с голубыми полосами мех. Обезьянью мордочку украшал клыкастый орлиный клюв и волчьи уши; еще более странно выглядели крылья летучей мыши, хвост археоптерикса и лапы хищника.
Сложив крылья, птица камнем рассекла воздух и со свистом рухнула на Вольфа. Перед самым ударом она завизжала, словно пилили железо. Визг, вероятно, предназначался для запугивания жертвы. Если так, то все ее старания пропали впустую: едва заметив угрозу, Вольф просто опустил ствол и упал. Над ним послышался треск и повторное взвизгивание — на этот раз от боли и паники, так как разъяренный стервятник, не рассчитав скорости, со всего лету врезался в дерево.
Свалившись на землю, Вольф покатился. Он чувствовал, что задевает волоски, но не в силах был избежать этого. Наконец он поднялся, отряхивая листья и ветки, осыпавшиеся из полуразрушенного гнезда, и едва успел уклониться от оглушенной птицы. Та, однако, падая, все же инстинктивно расправила крылья.
К этому времени земля-шкура отреагировала на прикосновение к щупальцам, которые затронул не только Вольф, но и остальные всевышние, отскочившие, когда тот падал с дерева.
— Назад, на дерево! — крикнул им Вольф.
Вала сориентировалась раньше и уже карабкалась по стволу. Он полез за ней и почувствовал, как острые когти, словно раскаленные добела крюки, впились ему в спину: летающий хищник пришел в себя и вновь напал на обидчика.
Вольф опять рухнул наземь, подминая животное под себя.
Хищник надсадно дышал. Менее пострадавший Вольф скатился и, вскочив, ударил зверя по ребрам. Пасть животного под коричневым клювом раскрылась, обнажив два саблезубых клыка, покрытых слюной и кровью. Вольф еще раз ударил его и вернулся к дереву. Но Всевышние, неистово стремящиеся добраться до безопасного места на ветвях, совсем обезумели.
Тармас наступил Вольфу на голову и, воспользовавшись ею как ступенькой, устремился наверх. Ринтрах потащил его вниз, отпихнул и полез по стволу. Слетев вниз, Тармас рухнул на стоявшего на четвереньках Вольфа.
Сидя на ветке недалеко от верхушки дерева, Вала истерично смеялась, хлопая себя по бедрам. Но вдруг она пронзительно вскрикнула. Ветка обломилась и она, не удержавшись, рухнула вниз. Удар был сильный и она, видимо лишившись чувств, осталась лежать неподвижно.
Теотормон перепугался больше всех. Он сильно похудел за последние дни, но все еще весил немало, да и ласты здорово мешали, так что взбираться на дерево ему было трудно. Он все время скатывался вниз и то и дело оглядывался через плечо, что-то бормоча.
Вольфу наконец удалось встать на ноги. Вокруг него — а точнее, вокруг дерева — «шкура» сходила сума. Поверхность вздыбилась огромными валами, охотившимися за Лувахом и Аристоном. Эти двое с невероятной скоростью мчались по кругу — ужас придал новые силы их измученным и истощенным телам. Земляная плоть гналась за ними по пятам. Впереди уже появлялись новые волны, под ногами разверзались ямы.
Лувах и Аристон резко свернули, и движущиеся навстречу друг другу опухоли и впадины, упустив близкую добычу, столкнулись. Вольф в ошеломлении следил, как протоплазма хаотично колыхалась, вспучивалась и опадала, издавая чавкающие звуки. Больше всего эта сцена напоминала скопление водоворотов.
Прежде чем «шкура» смогла получить новые сигналы об Аристоне и Лувахе и перестроиться, им удалось добраться до дерева, но они мешали друг другу подняться.
Пока двое обезумевших беглецов цеплялись друг за друга, Вольф схватил тело летающего зверя и изо всех сил швырнул его. Труп птицы упал на приближающую опухоль, и в тот же миг, она начала затихать. В месте соприкосновения тут же образовалась впадина. Она быстро углубилась, потом края колодца сомкнулись, и на поверхности остались только выпуклость и рубец, указывающий на то, чтo было внутри.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
