тех людей, которые вместо мозгов имеют пучок соломы. И без того много натворила. Ты хотела отомстить семье Ротёмкина? Ты отомстила. Зачем же вешать на себя наши трупы? Тебе от этого легче не будет. Все равно от полиции не уйдешь. Знаешь ведь, сколько веревочке ни виться, конец рано или поздно будет. Но, главное, от себя не уйдешь.
Я буду каждую ночь сниться тебе и спрашивать: не мучает ли тебя совесть за то, что ты убила меня? И у тебя не будет оправдания. Я ведь еще не приобрел магазин. А убивать человека за то, что он чего-то хочет, бессмысленно и глупо. О чем ты думаешь? Скажи!
В душе у Зои было смятение. Но не от слов Глеба. Она думала о том, что должна будет убить Лиду и Николая, чтобы замести следы. Этого не было в ее планах, когда она расчищала для себя дорогу и мстила матери. Но сейчас видела, что это необходимо. Однако она смотрела в преданные глаза Лиды и Николая и чувствовала, что не сможет сделать такого, не сможет убить дорогих ей людей. Вдобавок эти пугающие слова Корозова. А ведь он был прав, и самое ужасное заключалось именно в том, что он был прав. Медленно приподнимаясь с дивана, Глеб протянул к ней руку:
— Отдай пистолет, Зоя. Ты ведь доверяешь мне? Ты не можешь мне не доверять! Я не обманывал тебя, я не унижал тебя, я всегда считал тебя умной и красивой девушкой. Отдай мне пистолет. И скажи своим людям, чтобы они тоже положили оружие.
Взволнованно глядя, как он поднимается, Зоя краем глаза заметила настороженные взгляды Флебникова и Падищева. И представив, какое мерзкое язвительное выражение появится на лице Аркадия и презрительная улыбка у Игоря после того, как она положит пистолет, Зоя взорвалась:
— Нет! Нет! Молчи! — Ярость и обреченность вспыхнули в ее глазах, она, как дикая кошка, кинулась на Корозова и ударила его по голове рукояткой пистолета, потом еще и еще.
Не ожидая такой прыткости от Зои, Глеб не успел защититься. Ноги подкосились, и он провалился в темноту, потеряв сознание. Тело рухнуло на пол. Зоя, взъерошенная и свирепая, глянула невидящими глазами на Игоря и Аркадия. У них от этого взгляда все внутри оборвалось. Они сжались. В глазах Зои была слепая решимость. И в этот момент на площадке раздался выстрел, выбивая дверной замок. Сильный удар снаружи распахнул дверь. В квартиру ворвалась группа захвата. Громко и требовательно раздалось:
— Полиция! Стоять! Стволы на пол!
Обернувшись, Зоя была ошарашена. Увидав полицию, завизжала дико и непокорно. Стала лихорадочно нажимать на спусковой крючок, беспорядочно стреляя в потолок, в стену, в окно. На нее навалился боец, обезоруживая. На мгновение замерев, Лида тоже нажала на спусковой крючок — ее пуля угодила в Флебникова. Но девушку также обезоружили. Николай стоял ближе к двери, однако выстрелить не успел — его скрутили мгновенно. За группой захвата в квартиру вошли оперативники. Один из них в прихожей склонился над охранниками. Прощупал пульс. Поднял голову, сказал:
— Живые.
Но ни живым, ни мертвым сидел в комнате Аркадий, глядя, как разоружали Зою с подельниками, как поставили к стенке лицом, надев наручники, как в кресле стонал Игорь, как притихли у стены двое его раненых подручных. Увидав в одной комнате Падищева и Флебникова, Акламин не удивился, как будто здесь иного лицезреть он и не ожидал. Наклонился над Корозовым, приводя его в чувство. Проскочив прихожую, в комнату вбежал Исай с охранниками, поднял Глеба с пола, посадил на диван, вытер платком кровь. Подойдя к Зое, Аристарх попросил ее повернуться. Она молча сделала это, вскидывая голову и не пряча лица. Он с сожалением спросил:
— Неужели не было другого способа решить свои проблемы?
Лицо Зои пребывало в удивительном спокойствии, как будто совсем недавно на нем не было ни ярости, ни дикости, ни безумия. Она равнодушно ответила:
— Я не видела другого способа.
— Ты просто не искала его, — сказал Аристарх.
— Я имела право! — уверенно отсекла она.
— Никто не имеет права на убийство других людей! — решительно возразил он.
Повернув к себе Лиду и Николая, Аристарх сказал Глебу, внимательно наблюдавшему за происходящим:
— Лидой я заинтересовался после гибели Инги, хотя стоило сделать это раньше. Это привело меня к ее родителям. И там я услышал историю семьи. Историю Зои. После чего копнул глубже. Зоя много натворила дел, но честь ей делает то, что она не поступила с ребенком так, как это сделала ее мать: не оставила его в роддоме, хотя вполне могла бы. За это ее можно уважать. К тому же она оказалась любящей матерью. Ради своего ребенка терпела Падищева. — Акламин пронизывающе глянул на Зою, в ее глаза, однако та вскинула голову и отвернулась в другую сторону.
Корчась в кресле, Флебников после долгого молчания выдавил из себя:
— Стерва безмозглая! Всех сдала! — Он вложил в эти слова весь свой страх и всю свою злость.
— Подробно они расскажут сами, — продолжил Аристарх, обращаясь к Глебу, — но сегодня точно известно, что у Инги был пистолет, который впоследствии каким-то образом оказался у Лиды. Она, безусловно, передала его Зое, которая убила свою мать и ее домработницу из этого оружия, чтобы списать потом убийство на Ингу. Вот так она отомстила своей матери за то, что та бросила ее в роддоме.
Выслушав спокойно, Зоя неожиданно дополнила:
— И не только за это. Она не отказалась от Флебникова, когда я просила ее об этом. Она унизила меня. Предала меня дважды. Один раз — когда бросила в роддоме, и второй раз — когда стала делить со мной любовника. Мать не имеет права так поступать со своей дочерью. Такая мать жить не должна!
Глеб сдержанно выразил удивление:
— Но ведь она не знала, что ты ее дочь!
С яростью вспыхнув глазами, Зоя несогласно выдохнула:
— Мать должна чувствовать своего ребенка!
Вглядываясь в лицо Зои, Корозов начинал улавливать отдельные черты вдовы, и не только в лице Зои, но даже в ее манере говорить и держаться. Он удивился своему открытию, пытаясь рассмотреть схожесть Зои с Егором. Притихший на диване Падищев наконец зашевелился, обращая на себя внимание. Посмотрел виновато на Корозова и, краснея ушами, попросил:
— Прости, если можешь, Глеб, за то, что подозревал тебя.
Было ли это окончание всей истории или Акламину еще придется долго разбираться в ней, Глеб знать не мог, но он точно знал, что его злоключения на этом заканчиваются.
Конец
