Подойдя к кабриолету и отвязав вожжи, Элизабет-Энн взглянула на небо. Солнце поднималось все выше. Наступало самое жаркое время дня. Но она не могла позволить себе расслабиться и ждать, когда спадет жара.
Ей предстояла встреча с человеком, которого она меньше всего желала видеть. Элизабет-Энн тяжело поднялась в кабриолет и тронула вожжи. Выбора у нее не было. Раньше она с ужасом думала, что ей придется ехать на ранчо, чтобы поговорить с Тексом, но утром ситуация изменилась. Теперь Элизабет-Энн находила, что разговаривать с Тексом значительно проще, чем с его женой. Она постарается сначала увидеться с ним.
Мысли были малоутешительные, однако ситуация полностью прояснилась, все стало на свои места.
Дженни решила разорить и уничтожить ее раз и навсегда. «Прошли годы, но не все с годами меняется, — подумала Элизабет-Энн. — Дженни, оказывается, только ждала своего часа».
Теперь им, вероятно, предстоит сойтись лицом к лицу, хотя она с большим удовольствием отказалась бы от этой встречи.
5
Въезд во владения Секстонов мог пропустить только слепой. С каждой стороны от дороги, ведущей на ранчо, стоял высокий деревянный столб, на каждом в форме арки был укреплен внушительный указатель с выжженными большими буквами: Ранчо «Золотая Подкова». По обе стороны от надписи красовались столь же внушительные золотистые подковы, перевитые буквой «С». Надписи на других двух щитах предупреждали:
ЧАСТНЫЕ ВЛАДЕНИЯ
ПРОЕЗД ВОСПРЕЩЕН. ОХОТА ЗАПРЕЩЕНА
ПРОСЬБАМИ НЕ БЕСПОКОИТЬ
НАРУШИТЕЛИ ПРЕСЛЕДУЮТСЯ ПО ВСЕЙ СТРОГОСТИ ЗАКОНА.
И буквами помельче:
Внимание!
Территория охраняется вооруженной охраной
и сторожевыми собаками.
При доставке грузов движение строго по дороге.
Элизабет-Энн дернула вожжи, и Бесси повернула на частную дорогу. Интересно, не сочтут ли ее за нарушителя? Элизабет-Энн это бы совсем не удивило.
Стаи дроздов, заслышав шум повозки, вылетали из кустов. Неумолчно трещали на деревьях пересмешники. Над головой у нее закладывала виражи хищная птица, выискивая в траве добычу, а высоко в небе едва различимой точкой кружил гриф. Должно быть, где-то на земле он заметил раненое животное или птицу и теперь ожидал его смерти, чтобы наброситься на него. Совсем как Секстоны, владельцы этой земли.
С милю вдоль дороги тянулась однообразная, поросшая кустарником местность. Неожиданно слева, радуя глаз, открылись зеленые луга, отделенные от дороги рядами колючей проволоки. Свежесть зелени обеспечивали бесчисленные ветряки, крылья которых лениво поворачивались от горячего ветра. По богатым пастбищам бродили тучные стада коров, отмахиваясь от надоедливых мух. Справа местность стала более холмистой, потянулись плантации цитрусовых, особенно ярких после однообразия кустарников, усыпанных желтыми и оранжевыми плодами. Вдоль ровных рядов, словно муравьи, суетились рабочие-мексиканцы. Урожай перекладывался в корзины емкостью в один бушель. Час работы на этой жаре стоил десять центов.
«Страна Секстонов», — подумала Элизабет-Энн. Здесь она никогда не была, но многое знала по рассказам Заккеса. Вокруг ранчо раскинулись шестьдесят тысяч акров земли. Часть территории занимали пастбища, цитрусовые сады. Их свежесть, яркую зелень поддерживала сложная ирригационная система, питаясь водами Рио-Гранде; кроме того, сотни ветряков и артезианских скважин подавали воду с больших глубин. Элизабет-Энн видела, что Секстоны действительно творили на своей земле чудеса. Ее впечатления были бы совсем иными, если бы она не знала, что большую часть богатства они нажили, угнетая других, за счет разных махинаций, безжалостного подавления конкурентов, разоряя должников с помощью тщательно отработанной системы ростовщических ссуд. Если бы не темные пути, которыми пришло к ним богатство, ранчо Секстонов вызывало бы у нее уважение.
Она миновала еще две мили, колючую проволоку ограждений сменила изгородь из деревянных реек, за которой паслись табуны племенных лошадей, — еще одна доходная статья бюджета Секстонов.
И наконец, одолев небольшой подъем, Элизабет-Энн увидела их дом.
Из-за своей длины огромное белое здание казалось довольно низким. Очевидно, многочисленные пристройки делались к основному зданию. В центральной части было два этажа. Сверкавшее белизной деревянное сооружение с простыми квадратными колоннами, поддерживавшими веранду, венчал купол с флюгером на вершине.
С двух сторон к центральной части здания примыкали два одинаковых одноэтажных крыла с островерхими черными крышами и слуховыми окнами. Дальше шли более поздние постройки.
Элизабет-Энн впервые видела здание, в архитектуре которого так строго соблюдался закон симметрии. Подъехав ближе, она заметила, что окна украшали зеленые ставни — это зрительно увеличивало зеленое обрамление здания. Но ставни служили не только декоративным элементом. Их закрывали в часы полуденного зноя, и тогда в доме становилось прохладнее.
В нескольких ярдах от него грунтовая дорога переходила в посыпанную гравием дорожку, которая опоясывала искусственное озеро, служившее наглядным свидетельством богатства Секс-тонов и их высокого положения в обществе. В центре озерка площадью около акра находился маленький островок с пристанью для прогулочных лодок. Зеленая поверхность озера оставалась спокойной. Поравнявшись с водоемом, Элизабет-Энн почувствовала, как сухой, пышущий зноем воздух сменяется блаженной прохладой. Эти ощущения усиливала огромная плакучая ива, пересаженная на остров уже достаточно большим деревом.
Именно она, ива, самое влаголюбивое из всех деревьев, была для Элизабет-Энн олицетворением могущества Секстонов. Ива поразила ее больше, чем тысячи акров земли, огромный дом и источающее прохладу озеро. Что бы ни пожелали Секстоны, они неизменно все получали. Многим людям свойственно мечтать, но мечты Секстонов всегда становились явью.
Вблизи дома Элизабет-Энн увидела массу цветов и кустарников. В городе болтали, что Дженифер Сью Секстон наняла трех садовников на полный рабочий день. Работы у них было явно достаточно.
Внезапно откуда-то из-за угла дома вылетели четыре отчаянно лаявших пса. Бесси негромко заржала и стала пятиться. Элизабет-Энн пыталась сохранить спокойствие и удержать испуганную лошадь, которую и винить нельзя было. В этот момент она сама готова была обратиться в бегство. И неудивительно.
Огромные, черные с серым звери неслись на них, топая тяжело, словно лошади, гравий из-под их массивных лап разлетался во все стороны. Морды оскаленные, видны длинные, страшные клыки, и рычат так, что дух захватывает. Элизабет-Энн несколько расслабилась, когда собаки разбились на пары и побежали рядом с кабриолетом, сопровождая его.
