Ни дневального, ни тумбочки не было. Вместо них на табурете сидел, расставив ноги, мордоворот с автоматом на коленях и жрал колбасу.
— Кого привели? — спросил он, едва выцеживая слова сквозь набитый рот.
— Не твое дело, — вежливо ответил один из сопровождающих Владимира ПОшников. — Где каптерка?
— А вон, — морда кивнул на третью от него дверь, — пустая. Может, его в оружейку?
— Без тебя знаю, что делать, — сказал ПОшник. — Открывай.
Морда нехотя вытащил из кармана связку ключей и вперевалку направился к каптерке. Дверь отворилась, Владимира втолкнули внутрь, и он остался в одиночестве.
— Ключ у меня будет, — сказал ПОшник, возясь в замочной скважине. — Ты хорошо только жрать умеешь.
— А если он поссать запросится? — спросил морда.
— Перетопчется, — сказал ПОшник. — От этого не умирают.
— Не беспокойтесь, пожалуйста, — сказал Владимир. — Я под дверь пописаю.
— А я тебе тогда башку оторву, — пообещал морда.
— Не получится. Ключа-то у тебя нет.
Морда выругался, забил себе в пасть очередной кусок колбасы и потопал на свое место.
Каптерка была размером чуть меньше оружейной комнаты. Вдоль стен и по центру ее стояли стеллажи для хранения обмундирования личного состава батареи, похожие на миниатюрные многоярусные нары. Сейчас стеллажи были пусты, из всей одежки в углу валялась куча рваных замусоленных ватников.
«Тюрьма для гномов, — подумал Владимир, расстилая ватники на полу ровным слоем. Ну вот и попался, следовало этого ожидать. Расслабился, разнежился, как кот на крыше. Нашел время. Но кто мог ожидать этой облавы? Хотя причина есть — шум, поднятый спецназом. Мог бы просчитать на миллиметр вперед, дубина. Что же теперь делать?»
Делать ничего не хотелось. Хотелось махнуть на все рукой и «отдаться воле волн», авось вынесет из штормящего океана к берегу. Может, Владимир так бы и сделал, но память услужливо стала подбрасывать сюжеты из прожитой жизни, когда он вот так же расслаблялся и в итоге всегда оказывался в проигрыше. Поверил обещаниям начальника ГТС — «мы вам поставим через месяц отдельный телефон, зачем вам спаренный» — и в итоге остался без того и другого. Поленился лишний раз проверить документы на трехкомнатную квартиру — в итоге живет в двухкомнатной. Да мало ли? Это, конечно, далеко не то, что сейчас, но вывод один — под лежачий камень… Владимир вспомнил про похороны школьного друга. Умер парень в декабре — холод был собачий. Это сейчас сервис — плати деньги и все будет — и могила, и памятник. А тогда…
Они с отчимом покойного Сереги приехали в этот маленький городишко морозным светлым утром, и сразу выяснилось, что почти ничего не готово для похорон. Сговорились с двумя парнями из кочегарки насчет могилы, привезли их на кладбище, а сами поехали: Владимир за венками, отчим за водкой для поминок. К вечеру на кладбище Владимир ехал уже один — отчим в невменяемом состоянии валялся на полу и скрипел зубами. Найдя среди сугробов место для могилы, Владимир пришел в состояние шока — выкопано на два штыка, рядом валяются лопаты, лом и — никого. Вот тогда-то он впервые понял, что такое безвыходная ситуация. Ехать назад? Он постоял с минуту и почувствовал, как в нем начинает просыпаться незнакомое доселе чувство — отчаяние, злость, ярость. Как говаривали комсомольские вожаки — если не ты, то кто же? Владимир сбросил пальто, схватил тяжелый «карандаш» и спрыгнул в яму. Покачивали, удивляясь, белыми головами деревья, свет мертвых звезд прокалывал ночное небо, а он, сдирая кожу на ладонях, махал лопатой, долбил ломом каменную землю и знал — сделает. К четырем утра могила была готова. Владимир поел снега вместо булочки с чаем и, покачиваясь, вышел на дорогу. Какой-то ночной водила с изумлением выслушал бессвязный рассказ и — старые добрые времена — не побоялся посадить его в легковушку. Опохмелившийся отчим виновато моргал красными глазами и, наливая дрожащей рукой очередную рюмку, горестно говорил, что хоронить придется без памятника. Владимир, может, и согласился бы, но чувство, рожденное морозной ночью было живо — сможет. Ни слова не говоря, он надел пальто на промокший от пота свитер и вышел из дома.
Где взять в шесть часов утра в день похорон памятник в маленьком городке? Единственным местом, где могло произойти такое чудо, был режимный завод на окраине. Проваливаясь в сугробы, Владимир побрел через призрачную степь. Как его не задержала охрана, когда он лез под двумя рядами колючей проволоки, не учуяли собаки — дело тайное и невероятное. Поплутав по территории, он нашел деревообрабатывающий цех и сразу направился на поклон к начальнику. Стукнувшись в запертую дверь, Владимир подошел к кучке работяг.
— Мужики, — сказал он громко, так, чтобы слышали все, — умер человек, сегодня похороны. Нужен памятник.
Они приготовили его за час — деревянную пирамидку со звездой. Вынес Владимир его через проходную, открыто, не таясь. Суровый охранник загородил дорогу и спросил:
— Куда?
— Туда, — сказал Владимир, глядя ему прямо в глаза.
Сила какая-то исходила от него, или что-то свыше руководило им в ту ночь? Охранник поспешно отступил в сторону.
Вспоминая не раз потом эти похороны, Владимир убеждался, что в те дни он шагнул на новую ступеньку своего «я» — тот уровень, когда он сможет сделать все, что захочет. Надо только захотеть.
Владимир приподнялся на локте, потом сел, навалившись спиной на холодный радиатор водяного отопления. Оружие, необходимо хоть какое-то оружие — длинный гвоздь или металлический птур. Где его взять? Владимир поднялся, обошел каптерку, пробуя на прочность стеллажи, стены. Все было сделано добротно и прочно, на совесть. Нужно подыскать нетривиальное решение. Какое? Например, нож. Какие они бывают? Финки, столовые, перочинные… Нет, не то. Копай глубже. Металлические, бронзовые… Не то. На память пришел импортный боевичок, где убийца использовал в качестве орудия убийства сосульку. Сейчас лето… А что же дерево? Ведь не железо он рубить собирается — мягкую человеческую плоть. Отщепить от доски кусок, заострить конец — чем не финка?
Владимир потрогал стеллаж, попробовал край доски ногтями, убедился, что нужен инструмент потверже, и впился в дерево зубами.
Твердая древесина поддавалась плохо. За час работы ему удалось отгрызть несколько маленьких щепок. Владимир подумал и выдернул из брюк ремень с металлической пряжкой. Теперь дело пошло быстрее. Поковыряв по краю доски глубокую канавку, Владимир засунул в нее край пряжки и надавил. Раздался громкий треск, и в руке у него очутилась заостренная на одном конце щепа длиной сантиметров тридцать.
