Владимир потрогал стеллаж, попробовал край доски ногтями, убедился, что нужен инструмент потверже, и впился в дерево зубами.
Твердая древесина поддавалась плохо. За час работы ему удалось отгрызть несколько маленьких щепок. Владимир подумал и выдернул из брюк ремень с металлической пряжкой. Теперь дело пошло быстрее. Поковыряв по краю доски глубокую канавку, Владимир засунул в нее край пряжки и надавил. Раздался громкий треск, и в руке у него очутилась заостренная на одном конце щепа длиной сантиметров тридцать.
За дверью каптерки раздались шаги.
— Ты чего там? — грозно спросил мордатый, и Владимир порадовался, что у того нет ключей.
— Живот пучит, — откликнулся он, — кормите черт знает чем. Сам-то колбаску жрешь.
— Заработал, — успокоенно объяснил морда и потопал обратно.
Теперь у него было какое-никакое оружие. Владимир пошоркал лучину пряжкой, подравнивая края и еще более заостряя конец, и спрятал ее за пазуху.
«Мало, — подумал он с сожалением и лег на ватники. — Ну, убью одного, а остальные? И сколько их будет — остальных? И вообще — когда применить свое „смертельное оружие“?»
Он поразмыслил еще немного и решил, что будет глупостью нападать на охранников, когда те придут за ним утром. Со всеми не справиться. Надо лететь в тайгу — адъютант в целях конспирации не возьмет с собой много сопровождающих — и действовать там.
«И все же риск большой, — решил Владимир. — За мной будет постоянный присмотр. И какая разница — пятеро их будет или трое. Всех сделать не сумею. Эх, гранату бы!»
Мысль, которая пришла ему в голову в следующую минуту, была настолько невероятной, что Владимир сначала отогнал ее, но чем дольше он обдумывал другие варианты, тем больше убеждался — шанс выпутаться есть.
Владимир подошел к стене, встал на колени и осмотрел пол, где края досок, скрытые плинтусом, упирались в беленую кирпичную кладку. Попробовал плинтус на прочность и стал пряжкой отколупывать засохшую краску. Когда между полом и плинтусом появилась едва заметная щель, Владимир с усилием протолкнул туда край пряжки и стал раскачивать.
«Хреновые вы, братцы, строители, — сделал он вывод, когда плинтус приподнялся над полом, а потом мягко отошел по всей длине. — Гвоздей пожалели. Экономика должна быть экономной, но не до такой же степени!»
То, что концы досок прогнили, обрадовало его еще больше. Владимир быстро выскреб часть одной из них так, что образовалось отверстие, в которое могла пролезть рука, и стал на ощупь исследовать внутренности подполья. Ладонь наткнулась на влажную землю. Владимир извлек пару горстей, внимательно осмотрел глинистую почву и жменями стал черпать ее, складывая в кучку на пол. Потом уселся рядом.
— Спасибо тебе, дедушка Ленин, за идею, — шепотом поблагодарил он великого революционера. — Ты делал из хлеба чернильницы, а я слеплю из глины гранату. Мир потрясти, как ты, я, конечно, не смогу, но кого надо напугать — напугаю.
Глины все же было маловато — ком, который Владимир мял, как тесто, рассыпался. Тогда он надорвал один из ватников, вытащил кусок серой ваты и, словно арматурой укрепляя слои, добился, чтобы на ладони лежал плотный черный комок, по форме напоминающий большое куриное яйцо. Лимонка Ф-1, классная осколочная граната. Теперь ей следовало придать более полное сходство с настоящей — выдавить пряжкой поперечные и продольные канавки, осколочную рубашку.
За окнами уже давно блудила ночь, по подоконнику цокал дождик. В каптерке стало совсем темно — хорошо еще, что из коридора в щель под дверью пробивался свет от лампочки. Когда в каптерку долетел храп — видимо, мордатый решил не травмировать свой перенасыщенный колбасой организм бессонницей, — граната была готова. Владимир взвесил ее на руке, осмотрел. По размерам годится, но нет того блеска, который имеют все металлические предметы. Старательно поплевал на ладони и приступил к доводке.
Через полчаса корпус лимонки был готов — отличить его от настоящего метров с пяти можно было только хорошо приглядевшись. Теперь требовались запал с кольцом — противник испугается только гранаты с выдернутой чекой. На корпус для запала Владимир использовал опять же кусок лучины. Снова раздался треск, но храп в коридоре не прекратился — измученный колбасой мордоворот спал крепко.
Несколько сложенных вместе деревяшек, обмотанных сверху нитками и облепленных землей, образовали вполне правдоподобный запал. Для кольца Владимир приспособил оторванную от ватника пуговицу. Не очень похоже, но это не страшно — кольцо никто не успеет разглядеть. Усталость от проделанной работы, а еще более от нервного напряжения накатила такая, что хотелось упасть.
«Подержись еще немного, — уговаривал себя Владимир. — Подумай, все ли ты сделал. Ах да — уборка!»
Он спихнул остатки земли в подпол, замел ватником, поставил на место плинтус и с досадой уставился на черные даже в темноте руки, которые выдавали его с головой. Он вздохнул, приспустил брюки и, набрав полные ладони мочи, стал тщательно смывать грязь.
«Вонища будет к утру, — подумал он, закончив процедуру, — сразу учуют. А плевать, сами виноваты. Тем более что разговор насчет пописать был. Теперь — спать».
«Граната! — мелькнула мысль. — Ты что же, в руках ее держать будешь?»
Владимир задумался. Карманы брюк? Заметно. За пазуху — выступает. Уходя, надеть ватник — это дело. Гранату за спину, ватник на плечи — по утрам холодно. Он затолкал гранату в рубашку, надел самую большую фуфайку и прошелся по каптерке. Все нормально.
«А если обыщут?» — подсказал голос.
Эта проблема была сложнее. Действительно, змей-адъютант осторожен. Заподозрит неладное или просто по установившейся практике обшарит Владимира — и финита. То-то посмеется.
Ему вспомнился боевичок — очень уж лихо действовал там красавец-супермен: кричал противнику «лови» и бросал ему свою М-14. Потом мгновенный удар по… ниже пояса, снова выхватывал винтовку и добивал ошарашенного врага. Отвлечь внимание от главного — хороший прием, и обдумать этот вариант стоило…
Сон все же сморил Владимира — беспокойный, со сновидениями. Тайга, сопки и десятки, сотни полуоткрытых шахт. Временами возникал адъютант и кричал: «Ищите!» Деревья превращались в солдат, те бежали к Владимиру и начинали рыться, но не в одежде, а в кустах, муравейниках, траве. Перед рассветом он внезапно проснулся и понял, что и как ему надо делать.
Солнце едва поднялось над тайгой, как в коридоре забухали кованые ботинки. Адъютанта Владимир встретил сидя на подоконнике — чтобы лежащий под рубашкой муляж не был заметен.
