– Да, действительно, – согласился он. Они молча смотрели друг на друга, удерживаясь на плаву. – Хочешь еще раз?
– И еще, и еще, – ответила она и, набрав полную грудь воздуха, чуть подалась вверх и резко устремилась в глубину, на этот раз первая, а он следовал за нею.
Спустя некоторое время, утомленные, они неподвижно лежали в лодке, сплетя пальцы рук и греясь на солнце. Никогда еще она не чувствовала себя столь близкой ему или кому-либо другому. Происшедшее под водой явилось своего рода торжественным таинством, планируя которое Чарльз предчувствовал, что она это поймет.
– Тут есть кое-что еще, – сказал он.
– Что?
– Пещеры.
У Рейчел было такое ощущение, что он потакает абсолютно всем ее желаниям. Это было волшебное, таинственное приключение, из тех, что испытывают только дети. Ее охватило восхитительное чувство полной свободы и вседозволенности. Примерно то же самое испытываешь, падая с огромной высоты, закрыв глаза, будучи абсолютно уверенным, что тебя поймают, не дав разбиться. Именно это и называется чувством защищенности и уверенности в себе. Для многих женщин – хорошо знакомые понятия. Для Рейчел – нет.
– Поплыли в твои пещеры, – сказала она.
Чарльз завел мотор, и через несколько секунд «Зодиак» скользил по поверхности залива, направляясь к скалистым утесам. Когда до них оставалось футов тридцать, он остановил мотор и бросил якорь.
Основание утеса было насквозь прорезано многочисленными сквозными ходами – пещерами. Оно представляло собой странное, причудливо нависающее над морем геологическое образование, покоящееся на опорах, расставленных то тут, то там, словно огромный кусок швейцарского сыра, отверстия в котором волны проделывали долгими столетиями. Тут были узкие и широкие проходы, сквозные коридоры и черные дыры, в которых бурлила и журчала прозрачная морская вода, то распыляясь на мелкие брызги, то яростно клокоча в трещинах, углублениях и расщелинах, поочередно прибывая и убывая, но никогда полностью не исчезая из этого созданного ею же самою естественного лабиринта.
– Плыви за мной, – сказал он, и Рейчел послушно опустилась в воду и поплыла следом за ним ко входу в пещеры, образованному неким подобием колоннады.
Она не спрашивала его ни что он делает, ни куда направляется. Надобности в этом не было. Чарльз вдруг нырнул и погрузился под воду. Она сделала то же самое и теперь плыла вслед за ним по подводному каменному коридору шириной футов в шесть. Изогнувшись, Рейчел посмотрела вверх. Они находились в туннеле. Когда вода убывала, над их головами образовывалось воздушное пространство, которое тут же исчезало в облаке клокочущих брызг, когда туннель вновь затоплялся. Чарльз обернулся и выставил большой палец, спрашивая ее на условном языке ныряльщиков: «Все в порядке?»
В ответ она подняла свой: «Да».
Он продолжал плыть впереди, она следовала за ним. На поверхность они вынырнули в гроте и увидели над собой ярко-голубое небо, частично загороженное потолком из скальной породы. Вода здесь была спокойная и более теплая. Песчаная полоса от края грота уходила в глубь пещеры. Проникнуть сюда можно было лишь одним-единственным способом – проплыть под водой. Полное уединение царило здесь, посреди этой потрясающей воображение красоты, прочувствовать которую можно было, только постигнув ее тайну. Это было место, созданное для влюбленных.
Рейчел сняла маску.
– Ах, Чарльз, до чего же тут красиво!
– Действительно. Об этом месте мало кто знает. Я здесь ни разу никого не видел.
Он приплывал сюда вместе с Розой. Рейчел почувствовала, как его захлестнули воспоминания.
Было тихо, несмотря на бьющееся о скалы море. Его рев, со всех сторон доносившийся до их оазиса незыблемого спокойствия, почему-то не воспринимался как шум. Когда они разговоривали, раздавалось слабое эхо.
– Ты можешь стоять?
Рейчел нащупала ногами дно. Песок мягко уходил в сторону пещеры. Вся в лучах солнечного света, она придвинулась к нему, и он потянулся к ней навстречу. Он обвил ее руками, и в этих объятиях ей стало тепло и надежно.
– Ну, давай же, люби меня, – прошептала Рейчел.
Она тоже крепко обняла его и вся прижалась к его напряженному, как струна, телу, осязаемо ощущая, как твердеет и увеличивается в размерах его возбужденная плоть. Рейчел впилась в его губы и втиснула ему между ног свое бедро, чтобы и лучше почувствовать, и сильнее возбудить его.
– Прямо здесь?
Она кивнула в ответ и облизнула губы от обуявшего ее вожделения. Им уже не раз доводилось медленно раскрываться друг перед другом и с самозабвенной жадностью насыщать свое никогда не утолимое желание. Теперь же близость их достигла той степени, когда ее необходимым элементом становилась новизна ощущений – именно такая, как сейчас: в самых неожиданных местах, в самые непредвиденные моменты. Все места, в которых они бывали, ей хотелось отметить знаком их интимной близости.
С трудом разводя тесное объятие, она опустила руку вниз и ощутила через ткань плавок желанную твердость. Затем рука скользнула через преграду, пальцы ее сомкнулись. Рейчел не отрываясь смотрела, как от охватывающего его желания, вызванного ее настойчивыми прикосновениями, расширяются его глаза и ходуном ходит бурно вздымающаяся грудь. Окружая любовников со всех сторон, вокруг кипело белой пеной море. Солнечный свет согревал своими жаркими лучами их лица и отражался от темно-голубой, почти синей водной глади. Перекликаясь друг с другом, над ними летали чайки, не обращая внимания на неистовую человеческую страсть, все сильнее разгоравшуюся внизу, прямо под их крыльями.
Она приспустила на нем плавки, по-прежнему не сводя глаз с его лица, захваченная неуемным плотским вожделением, которое источал взгляд Чарльза. Он прерывисто вздохнул и закрыл глаза от предвкушения острого наслаждения, ожидая, когда она примет его плоть в себя. Развязав тесемку бикини, Рейчел сбросила трусики и, изогнувшись назад, плотно прижалась к его мощному орудию, помогая ему проникнуть внутрь. Он подхватил ее за ягодицы, резко потянув на себя, и она испытала острое ощущение, чувствуя, как он заполняет ее собою, глубоко входя в ее тело без каких-либо усилий, точно так же, как в ту далекую ночь он проник ей в душу.
Она испустила долгий, протяжный вздох удовлетворения. Ощущение было настолько сильным, настолько полным – гармония тела и души. На весу ее поддерживали Чарльз и море. Оно приподнимало ее, делая почти невесомой. А он тесно прижимал Рейчел к себе, так же ощутимо пребывая в ее теле, как она в его сердце. Крепко обвив ногами его талию, она запрокинула голову, обратив лицо к голубому небу и к Богу, подарившему ей это чудо любви. Ощущая в себе размеренные движения, она вся замирала от нежности и растворялась в ней. Все было удивительно и совершенно естественно – соединение любящей пары в любовном акте. Рейчел вздымалась и опускалась в такт его движениям, по мере того как уровень воды вокруг них тоже то убывал, то прибывал.
