— Сижу, — ответил Кидд, встав.
Белломонт брезгливо прошелся по камере, боясь чего-нибудь ненароком коснуться. Как будто предметы и стены здесь были заразные и от них можно было подхватить заключение в тюрьму. Сказано несколько кособоко, зато точно.
Кидд любовался лордом Белломонтом.
Он соскучился по людям, одна волосатая рука дважды в сутки в окошке — этого мало, чтобы чувствовать себя полноценным членом общества.
— Вы, наверное, удивитесь, но я пришел вас обрадовать.
— И это вам удалось. Я очень рад вас видеть, милорд.
Услышав эти с большим чувством произнесенные слова, его превосходительство подумал, что Кидд неисправим. Никакие перипетии судьбы ничему его не учат, а значит, и не научат.
— Я принес вам письмо.
— Письмо! — Капитан благоговейно затрясся.
Рука лорда юркнула под плащ и явилась на свет с большим конвертом.
Кидд, еще не прочитав надписи на нем, уже знал, от кого оно, и сердце его… в общем, понятно, что происходит с одиноким сердцем в такие моменты.
— Надеюсь, вы оцените ту бескорыстную и жертвенную любовь, которую проявляет по отношению к вам миссис Кидд. Только забота о вас, сравнимая по силе и нежности с материнской, могла продиктовать такое послание, как то, что вы станете сейчас читать, сэр.
Кидд стоял чуть на цыпочках, вытянув чуть скрюченные пальцы по направлению к письму.
Его превосходительство держал послание в черной перчатке и продолжал говорить:
— Надеюсь также, что вы оцените и тот риск, коему я подверг себя лично, пробираясь в камеру к государственному преступнику. Я пошел на то, чтобы прийти к вам, ибо мое сердце не камень (при этом слове Белломонт чуть поперхнулся), я понимаю, что вы тоже можете страдать.
Пальцы капитана впились тем временем в конверт. Рука в надушенной перчатке отдала конверт.
— Читайте внимательно, и советую вам как следует изучить все советы миссис Джонсон и следовать им, как библейским заповедям, сэр.
Хрустнула сургучная печать.
Шелестнул разворачиваемый лист.
«Рада возможности писать тебе.
Поблагодари нашего благодетеля и друга лорда Белломонта.
Прошу тебя запомнить несколько очень важных вещей. Запомнить и следовать им неукоснительно. Во имя нашего спасения и счастья.
Если тебя спросят судьи или какие-нибудь другие люди, тебе незнакомые, об алмазе, отвечай всегда одно: что ты алмаза никогда не видел, ничего о нем не знаешь и в плавание ходил не для того, чтобы его отыскать.
Помни это твердо и никогда не отступай от этих слов.
Если Тебя спросят в суде или частным порядком, откуда у тебя появился корабль «Приключение», отвечай, что он был куплен тобой для своих целей.
Если судьи усомнятся относительно того, что у тебя могли быть такие деньги, говори, что дала жена. Она богата, для того ты на ней и женился, чтобы ее деньгами пользоваться».
— Но это неправда! Я не для того женился, чтобы пользоваться деньгами! — воскликнул Кидд.
Лорд Белломонт кивнул:
— Ваша супруга знает, что не затем. Ливингстон знает, ваш друг. Я знаю, наконец. Зачем вам нужно, чтобы об этом знали еще и судьи, эти чужие вам, черствые люди?
Капитан отрицательно покачал головой:
— Я не смогу этого сказать.
Его превосходительство поморщился:
— Сама миссис Джонсон просит вас это сделать ради пользы дела.
— Нет, не могу. Извините, милорд, никак. Мне кажется, что если я это сделаю, даже в шутку, даже ради пользы дела, с моей любовью что-то произойдет. Она…
Слушать рассуждения о любви было выше сил лорда, он махнул перчаткой.
— Черт с вами, этого можете не говорить, но зато остальное чтобы дословно.
— Можете не волноваться, у меня очень хорошая память.
— Там еще кое-что есть. Читайте.
«Если тебя спросят, не было ли у тебя стандартного каперского свидетельства, подписанного лордом Адмиралтейства, говори, что не было и ты даже не знаешь, как оно выглядело».
— Сказать по правде, я так толком и не рассмотрел его.
Белломонт отвернул лицо к стене, чтобы скрыть появившуюся на лице гримасу.
«Если тебя спросят, не был ли тебе выдан особый королевский декрет, дающий тебе право арестовывать все пиратские суда в любой части света и подписанный самим королем, отвечай, что никакого декрета у тебя не было и в руках ты его не держал».
— Он пропал. Ливингстон считает, что его украл мой друг Базир, но я уверен, что он ошибается.
— Он не пропал. Он находится у посла Великого Могола, и если этот декрет будет предъявлен… Читайте дальше.
«Если тебя спросят об особом письме премьер-министра, дающем право тебе, как капитану „Приключения“, оставлять на борту корабля всю добычу, полученную в результате твоих действий, отвечай, что такого письма у тебя не было.
Обо всем прочем говори правду.
О том, что ты убил канонира Мура.
О том, что ты захватил судно под названием «Рупарель».
О том, что ты захватил судно под названием «Кедахский купец».
В конце ты должен признать, что к моменту, когда захватывал эти суда, ты знал, что война между Англией и Францией закончена.
Если досужие люди станут тебе подсказывать, что ты имел право захватить «Рупарель» и «Кедахского купца», потому что они следовали под французскими флагами и с французскими документами, не верь им.
Не верь и тем, кто станет утверждать, что условия мирного договора между Англией и Францией стали действительны для морей южнее экватора только с марта 1698 года, а стало быть, ты имел право на захват.
Все эти советчики мечтают только об одном — запутать тебя и погубить.
Делай так, как я написала тебе в этом письме, и мы рано или поздно будем счастливы.
Твоя верная, любящая жена Камилла».
Кидд прочитал этот довольно путаный текст четыре раза подряд.
Его превосходительство терпеливо ждал.
Он готов был ждать сколько угодно, лишь бы быть уверенным, что Кидд запомнил все.
— Верная и любящая жена Камилла!
Когда капитан поднял глаза от письма, в них стояли восторженные слезы.
Лорд Белломонт заволновался. Возбужденный человек плох во всяком деле, особенно в таком тонком, как судебный процесс.
— Кидд, вы поняли, о чем там идет речь?
Капитан кивнул:
— Верная и любящая жена Камилла.
— Это все, что вы запомнили?
Было от чего прийти в ужас, и его превосходительство почувствовал, что он в него приходит.
— Верная и любящая жена Камилла.
— Не вздумайте это сказать в суде!
— Почему, это же правда.
Лорду Белломонту стало нехорошо. Он представил себе, как на вопрос королевского судьи этот рыжий…
Кидд живо успокоил своего благодетеля, он бегло процитировал наизусть все, что было в письме, до приятно потрясшей его воображение подписи.
