Губернатор Нью-Йорка закрыл глаза.
— Вы прекрасно помните, что сумма, внесенная моими контрагентами в так называемый исполнительский фонд, составила двадцать тысяч фунтов. С учетом минимального банковского процента за два года она выросла до тридцати шести тысяч.
— Но ведь вашим… контрагентам должно быть известно, что я тоже на этом деле только потерял. Шесть тысяч. Мы же были партнерами, предприятие оказалось убыточным…
Открыв глаза, Белломонт увидел, что Аткинсон улыбается. Улыбается как человек, который все аргументы собеседника знает наперед и заранее с ними не согласен.
— …Кроме того, дополнительные траты. Одна миссис Джонсон высосала из меня две с половиной тысячи.
Аткинсон продолжал улыбаться.
— Если приплюсовать сюда мелкие издержки и мои треволнения, то возникает сумма… Да чему вы, дьявол вас раздери, улыбаетесь?!
— Милорд, чтобы не мучить вас длинными речами, я скажу вам только одно. Тем людям, что меня послали…
— Да что вы тут играете в таинственность, мне отлично известны имена тех, кто вас послал! Я с ними…
— Вы хотите сказать, были друзьями?
— Да.
— Вот видите, вы сами признали, что ваши особые отношения с этими высокопоставленными джентльменами — в прошлом.
— В прошлом?
— Чему вы удивляетесь? Нет таких людей на свете, которые бы любили, когда их обманывают.
У губернатора возникло сильнейшее желание вскочить на ноги, но слабость и плед воспрепятствовали этому.
— Я никого не обманывал. Кроме этого дурака Кидда. Я никогда бы…
— А где тогда алмаз «Посланец небес»?
— Сколько раз можно повторять: этот идиот Кидд пытался выдать за алмаз кусок горного хрусталя, ограненный водой. Он верил, что у него в руках драгоценность.
— Я не знаю, кто он, капитан Кидд, идиот или дурак. И в том и в другом случае он не смог бы один придумать такой хитроумный план, в результате исполнения которого знаменитый алмаз оказался исключительной собственностью лорда Белломонта.
Губернатор выпучил свои мутноватые глаза на говорливого наглеца:
— Не верю!
— Что значит — не верю, милорд?
— Не верю, что вы можете говорить это всерьез. Чтобы я стал обманывать, причем так убого! Подсовывать какой-то хрусталь вместо алмаза!
Секретарь премьера дослушал эту речь, выражение его лица не менялось при этом.
Хемп бесшумно приблизился к креслу и осторожно вручил господину чашку с раскаленным бульоном.
Подождав, когда камердинер удалится, Аткинсон сказал:
— Оставим эти бесполезные препирательства. Будем говорить исключительно о деле. Довожу до вашего сведения, что все ваши долговые обязательства, а это более семидесяти тысяч фунтов, как вам должно быть известно, скуплены одним лицом. И если к завтрашнему утру у вас не появится разумный план решения алмазного вопроса, то все расписки будут представлены в суд. Вы отправитесь в долговую тюрьму, а все ваши поместья пойдут с молотка.
Секретарь премьера поклонился и быстро пошел к выходу. Губернатор остался сидеть с открытым ртом. Так он сидел довольно долго, медлительный Хемп успел сходить в прихожую и вернуться с сообщением, что его высокопревосходительство желает видеть некий господин.
— Кто он?
— Его зовут Кидд, милорд.
Отец капитана, Генри Кидд, ожидавший в прихожей, услышал истошный вопль сановника. Если бы он был плохо воспитан и решился приотворить дверь и заглянуть внутрь, то увидел бы, как лорд Белломонт бьется в кресле и пытается сорвать с себя рыжее шотландское одеяло, пропитанное раскаленным куриным бульоном.
Базир внимательно посмотрел по сторонам и удовлетворенно улыбнулся.
Это было то самое место!
Каменистая площадка перед отвесной, поросшей мхом скалой и небольшой водопад справа.
Базир был горд собой. Хвала Всевышнему, вложившему в его голову столь терпеливый и проницательный ум. Прочно держа в памяти все то, что удалось выведать у самого Кидда во время бесконечных душеспасительных разговоров, Базир волею случая столкнулся в бомбейском порту с двумя матросами, ходившими вместе с капитаном Каллифордом во Французскую бухту за сундуком Леруа. Сначала они не хотели откровенничать. Тогда он пригрозил, что сдаст их местным могольским стражникам.
Угроза подействовала.
Языки развязались, и скоро у Базира была полная картина того места, где, по его представлениям, должен был находиться «Посланец небес».
Судя по сведениям, дошедшим из Лондона о судебном процессе над капитаном Киддом, до английской столицы камень не добрался.
Возможно, он затерялся где-нибудь в пути, но Базир фанатически верил в то, что знаменитый алмаз не покидал того пристанища, в которое его определил капитан Леруа. И пристанище это не могло находиться нигде, кроме как на Мадагаскаре.
Но Мадагаскар велик.
Матросы Каллифорда, естественно, ничего не знали о камне, они лишь рассказали, где хранился сундук с деньгами.
Не так уж мало.
Судя по рассказам Кидда, алмаз не далеко ушел от золота.
Много раз Базиру удавалось подвести своего «друга» к тому месту в рассказе, где происходило убийство Леруа. Кидд охотно описывал наконечник стрелы, вылезший изо рта француза, но дальше этого не шел.
О том, что случилось с камнем, он молчал.
От непрерывных размышлений на эту тему у Базира болела голова и пропал аппетит. Не раз он приходил в отчаяние. Сто раз давал себе обещание не думать о камне.
Напрасно.
Решение, как это часто бывает, пришло во сне.
Базир увидел во сне водопад.
Он проснулся такой мокрый от пота, как будто водопад не снился ему, а изливался на него наяву.
Не в силах сдержать чувства, Базир радостно и продолжительно возопил.
То же самое он сделал, отыскав реальный водопад. Эхо его вопля потыкалось среди камней и затихло.
Базир для начала прошел в левую часть каменной площадки и там сразу же отыскал расщелину в скале и увидел множество валунов рядом с нею. Несомненно, это было место захоронения сундука с монетами.
С лица мусульманина не сходила мудрая, снисходительная улыбка. Воистину стоит пожалеть тех, кто кидается на малую добычу, не зная, что поблизости скрывается большая.
Аллах по своему усмотрению выбирает тех, кому открыть большую добычу, кому малую, а кого вообще оставить ни с чем.
Базир подошел к водопаду. Прилетавшая сверху струя бесконечно и неустанно пенилась в каменной чаше, на дне которой смутно просматривались какие-то камни.
Как просто, все на виду!
Возможно, многие люди смотрелись в эту чашу, пили воду, умывались, даже забирались с ногами в чашу, чтобы ополоснуться целиком, и никто не знал, что топчут их пятки!
