— Это растертые в пыль пещерные грибы. Они растут на востоке Лаута, — пояснил Хаккен, прилаживая свое оружие. — Их трудно найти, а еще опаснее собирать. Можешь мне поверить. Мы нашли бычий пузырь с пылью в сумке того офицера, который командовал Защитниками. Не знаю, для чего он ее использовал, но после того, как Хейм перерезал парню горло, она ему уже ни к чему.
— Хватит копаться, — проскрипел раздраженный голос Метрона.
Хаккен посмотрел на кристалл, затем поднял глаза на Гаррика.
— Заткни его, если можешь. Или, клянусь Сестрой…
Гаррик жестом успокоил разбойника.
— Давай заканчивай. А ты, Метрон, не шуми по пустякам.
Хаккен нахмурился, но ничего не сказал. Ему удалось закрепить бычий пузырь, плотно примотав его к шесту тонкой веревкой. Зажмурив глаза, разбойник резко сжал пузырь.
Казалось, ничего не произошло. Гаррик потер лоб и уже хотел спросить, в чем дело.
— Не двигайся! — прохрипел Хаккен. — Нужно подождать. Это займет еще…
Прозрачное облако пыли, почти невидимое в лунном свете, образовалось на другом конце шеста. Мелкие споры пещерных грибов медленно посыпались вниз, оседая на бромелиях.
— Ну, все. Теперь можно идти. — Хаккен опустил конец бамбукового шеста. — И будем уповать на милосердие Госпожи, чтобы эта дрянь не осталась в воздухе, когда мы будем спускаться.
Длинные мечевидные листья бромелий, свисавшие до самой земли, отчаянно затряслись. Гаррик выхватил из ножен меч.
Из-под листьев выскочило ужасное существо. Оно было размером с человека и стояло на двух ногах, но хвост ящерицы и вытянутые, как у морского демона, челюсти с длинными клыками не позволяли усомниться в том, что перед ними порождение темных сил. Гаррик почувствовал, как заныли шрамы на голове, оставшиеся от зубов морского чудовища.
Монстр подпрыгнул вверх и упал. Хвост ударил несколько раз по земле, а пасть захлопнулась, будто стальной капкан. Скрюченное тело замерло.
— Не теряйте времени, — пропищал Метрон. — Прыгайте вниз, и там мой амулет укажет дорогу!
Гаррик нахмурился — его раздражал злой пронзительный голос, похожий на крик крапивника, маленькой противной птички, разоряющей чужие гнезда, ворующей из них насиженные яйца.
Хаккен зацепил крюки веревочной лестницы за стену и сбросил ее вниз. Юноша одобрительно кивнул и спрыгнул на землю, приземлившись на ноги. Тинт мягко опустилась рядом, словно боялась примять траву. Спустя секунду к ним присоединился Хаккен. Им не понадобилась лестница, чтобы войти в сад, но они оставили ее висеть на стене на тот случай, если придется отступать с раненым. К тому же никто не мог сказать, в каком состоянии будет Талемус после пребывания в темнице.
Хаккен прошел вдоль стены. Схватился за лестницу и проверил ее на прочность.
— Что теперь? — поинтересовался он, оглядываясь по сторонам.
Метрон уже нараспев произносил заклинание.
— Подождем, пока закончит, — ответил Гаррик, указывая на хрустальный амулет у себя на груди.
Он вытащил из ножен острый меч, который наточил еще в конюшне, прежде чем шайка покинула поместье Талемуса. В лавке, пока они ждали назначенного часа, юноша хотел подточить его, но, убедившись в остроте клинка, отказался от этой затеи. Излишняя заточка может испортить металл, сделав его слишком тонким, а меч сейчас просто необходим.
Теплая, шелковистая на ощупь трава приминалась под босыми ногами. Похоже, она не скрывала в себе никакой опасности. Иначе Тинт уже дала бы знать, что почуяла угрозу. Нов сочетании теплой травы и прохладного ночного воздуха было что-то неприятное. Хаккен молчал, но с его лица не сходило настороженное выражение.
Тинт то и дело вставала в полный рост и принюхивалась, затем, опустившись на четвереньки, начинала ощупывать каждый дюйм заросшей травой земли. Гаррик какое-то время наблюдал за ней, затем принялся сам осматривать сад.
Они уже видели это место со стены. Ряды деревьев, похожих на юкку, с заостренными макушками и мохнатыми стволами, слегка покачивались. Но от чего они покачивались, если ветра совершенно не ощущалось?
Слева от себя юноша заметил растение с острыми листьями длиной с его меч, прикрывавшими огромный камень. Большие, белые, почти прозрачные цветы прорастали сквозь опавшую листву. Гаррик с трудом различил их в бледном свете звезд.
Он сделал к ним шаг и присмотрелся. Неужели они повернулись? Да, цветы на самом деле слегка переместили головки, будто десятки бледных лиц смотрели на незваных гостей.
Тинт тоже заметила их. Она прыгнула Гаррику на плечи и прижалась к нему, качая головой и не спуская с цветов глаз.
— Плохо, Гар. Они лгут. Они поранят Гара.
— Что ты… — начал было Гаррик.
Неожиданно он ощутил сильный запах. Какая-то пелена заволакивала сознание. Что-то изменилось.
Гаррик ощутил такое наслаждение, какого еще не испытывал за всю свою жизнь. Рассудок отказывался повиноваться. Нахлынувшее райское блаженство не шло ни в какое сравнение с теми радостями жизни, которые он знал до сих пор. Победы над врагами, добрые поступки, верные друзья, любимая девушка — все это меркло в помрачившемся сознании. А цветы манили, трепеща лепестками и обещая новое, неизведанное чувственное наслаждение.
Он очнулся оттого, что Тинт стала бить его по груди.
— Эй! — закричал Гаррик.
Ему следовало говорить потише, но он еще не понял, в какое место они попали. Чудовищный монстр учуял незваных гостей до того, как они начали перелезать через стену. И глупо было надеяться, что им удастся скрыть свое присутствие от остальных обитателей сада. И запах цветов уже напоминал не благовония, а зловоние, исходившее от гнилых яиц. А ведь он уносил его в мечту, которая бы закончилась…
Сложно сказать, где бы и чем она закончилась, но в любом случае не там и не тем, чем хотелось бы ему самому.
— Проснись, Гар. Плохо. — Тинт продолжала колотить его по груди.
Юноша покрутил головой, стряхивая наваждение, и осмотрелся.
Хаккен стоял невдалеке, широко открыв глаза, с его нижней губы стекала струйка слюны. Он покачнулся и медленно пошел навстречу цветам. Гаррик встал перед моряком и схватил его за плечи. Хаккен отшатнулся и, злобно зарычав, выхватил из-за пояса короткий топор.
— Прочь с дороги! Или, клянусь Госпожой, ты пожалеешь, что встал на моем пути!
Но тут нос моряка брезгливо сморщился.
— Что за вонь? Я не нюхал ничего подобно с тех пор, как ступил на палубу «Эрдинбеллы» с теми крысами, что потом пошли с ней ко дну.
Цветы отклонились и стали закрываться. Запах рассеялся так же внезапно, как и появился. И если бы с ними рядом не было девушки — обезьяны…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
