Пустота, терзавшая душу несколько недель, наконец, заполнилась. Слезы счастья покатились по щекам Кристины, когда Дамиан вошел в нее.
Они отдались друг другу стремительно и страстно. Недели разлуки завершились радостной близостью и полным удовлетворением.
Ни один из них не мог заснуть в последние дни, поэтому оба погрузились в здоровый, глубокий сон. Тепло полуденного солнца согревало их, и, обнявшись, они нежно прижались друг к другу.
Дамиан проснулся первым и, замирая от счастья, нежно окинул взглядом лежавшую в его объятиях женщину. Кристина вздохнула во сне и теснее прижалась к мужу, словно предлагая ему ощутить толчки ребенка в ее чреве.
Ощутив толчок, Дамиан издал восторженный возглас. Ресницы Кристины затрепетали, но, поняв, что лежит в объятиях Дамиана, она сразу успокоилась и улыбка озарила ее лицо.
– Твой сын такой же отчаянный, как и ты. Он не даст тебе ни минуты покоя.
Дамиан накрыл ладонью ее живот, с наслаждением прислушиваясь к движениям ребенка.
– Меня вполне устроит и дочь. Я питаю страсть к золотистым локонам.
Кристина усмехнулась.
– Представляю: золотистые локоны, черные глаза, да еще такая же бойкая, как отец. Тебе придется выдать ее замуж в двенадцать лет.
– Я привью ей любовь к морским путешествиям и наберу в команду евнухов. Моя дочь будет знать, как уберечься от негодяев.
Кристина повернулась к Дамиану и посмотрела ему в глаза.
– У нее когда-нибудь будет дом, нормальная жизнь? Куда мы отправимся, когда кончится война? Чего мне ждать? Что проведу всю жизнь в доме твоей матери, вечно ожидая твоего возвращения?
– Война сделала меня таким, Кристина, я вовсе не стремился к этому. Однажды я говорил тебе, что всегда мечтал быть фермером. Когда война окончится, я восстановлю плантации. Со временем земля начнет плодоносить, и будет давать такой доход, что ты сможешь устроить наш дом по своему вкусу. Зато у нас будет своя крыша над головой. Очень скоро ты убедишься в этом. Как только увезу отсюда Роберта, я вернусь за тобой и остальными. На плантации безопаснее, чем в осажденном городе.
Кристина подавила шевельнувшуюся в душе надежду.
– Но теперь, когда у тебя нет корабля, разве ты не останешься с нами?
Дамиан улыбнулся и покачал головой, умиляясь ее простодушию.
– Мне было разрешено заниматься каперством и шпионской деятельностью, поскольку это отвечало целям людей, гораздо более могущественных, чем я. Но я капитан Континентальной армии и обязан как можно скорее вернуться в расположение полка. Повремени пока с вопросами, Кристина. Солнце садится, и мне пора в путь.
Не успела она возразить Дамиану, как он закрыл ей рот поцелуем, и они потеряли ощущение времени и пространства.
Глава 32
Дамиан поступил именно так, как сказал. Оставив Кристину в постели, он под покровом ночи под самым носом у англичан тайно переправил Роберта и врача на французский корабль. Понимая, что это необходимо, Кристина все-таки злилась. Вероятно, они поспешили с брачной ночью, но когда еще ей удалось бы побыть с мужем?
На следующее утро Джереми проводил Кристину в дом Дрейтонов, пропустив мимо ушей многозначительные шутки, которыми встретили их появление. Он заметно оживился, как только они приблизились к опочивальне Мары, единственной комнате, где могла собраться вся семья.
Появлению Джереми и Кристины очень обрадовались. Их тут же забросали вопросами. Маленький семейный круг тепло принял гостя. Поначалу София Дрейтон несколько настороженно поглядывала на Джереми, но вскоре, очарованная его добродушием, успокоилась. Лорна не сводила настороженного взгляда с неукротимой Мары, которой явно нравился молодой лорд.
Мара и миссис Дрейтон тихо пересказали новости, взбудоражившие полковника прошлой ночью. Накануне вечером французские и повстанческие войска окружили город. Из окна было видно, как они рыли окопы и готовились к боевым действиям на дальних полях. Наконец-то прибыл генерал Вашингтон!
Кристина подбежала к окну посмотреть, что происходит. К этим войскам собирался присоединиться Дамиан. Как странно, что она смотрит на них со стороны вражеских укреплений! Еще более странным казалось то, что враги были ее соотечественниками.
Молодая женщина видела лишь дым костров, горделиво развевающиеся флаги да темные фигуры, сновавшие вдали. Разве они одолеют многочисленную, превосходно вооруженную английскую армию, пушки которой укрыты за земляными редутами по всему склону холма? Красные мундиры, сверкая на солнце оружием и начищенными пуговицами, стройными рядами двинулись к полям за городом, тогда как остальные поспешно рыли широкие и удобные окопы. Гессенцы в темных мундирах шествовали по улицам, охваченные безумной жаждой битвы. Что может сделать небольшая горстка людей против такой внушительной армии?
Однако вскоре Кристина оценила продуманность действий Вашингтона, полностью отрезавшего пути подвоза продовольствия. У армии Корнуоллиса оставались лишь запасы, складированные в городе и лагере, а этого не хватило бы, чтобы прокормить армию и жителей города. Строгое нормирование продуктов ввели немедленно.
Дизентерия косила солдат еще летом. Положение ничуть не улучшилось с наступлением осени, поскольку не соблюдались элементарные правила гигиены. Солдаты жили в переполненных помещениях, чистой воды не было. Теперь война расправлялась со своими жертвами без всякой артиллерии. Люди умирали, даже не услышав выстрела. Нижний этаж особняка Дрейтонов постепенно превратился в обитель скорби.
Каждую ночь Кристина расхаживала взад-вперед по комнате, поглядывая на окно, которым однажды воспользовался Дамиан. Теперь под ним уже не росли виноградные лозы, а дом наводняли солдаты. Как же теперь Дамиан доберется до семьи? Попав в западню, все Дрейтоны обречены, страдать от голода или ждать, когда вернутся английские корабли и выкурят из залива французов. С каждым днем такой исход представлялся все более вероятным.
Джереми оказался в весьма затруднительном положении, ибо друзья стояли на стороне повстанцев, боровшихся с англичанами. Он серьезно повздорил с Марой, которая предложила ему выведывать официальные сообщения, поступающие к англичанам. Теперь он проводил большую часть времени вне дома Дрейтонов. Кристина не знала, чем занимался Джереми, однако не могла упрекать его в том, что он сочувствовал противнику. Со временем ему предстояло вернуться в Англию. Для самой же Кристины Америка уже стала родным домом, а ее предпочтения давно определились.
Но от решений мало пользы, если нет возможности действовать. После того как нижний этаж дома превратился в госпиталь, Дрейтоны и полковник Джемисон запретили молодой женщине спускаться вниз и ухаживать за больными из-за ее «деликатного положения». Она сидела без дела у окна на втором этаже, смотрела, как войска повстанцев подтягиваются к городу, и думала, с ними ли Дамиан.
