С этими словами он нажал на рычажок.
Робот, сидевший до того момента неподвижно, словно ему просто не верилось, что кто-то способен посягнуть на него, вдруг рывком поднялся на ноги, успел повернуться, но замер парализованный, когда на его металлическом боку появилось маленькое отверстие. Металл вокруг отверстия начал собираться в капли, сталь накалилась докрасна, и капли потекли, словно вода… или кровь.
Карим твердо держал оружие, хотя пальцы его обжигало жаром. На лбу выступил пот… Еще полминуты, и ущерб будет непоправим.
За спиной хлопнула дверь, и Карим чертыхнулся, потому что его изобретение не могло причинить людям вреда. До самого последнего момента, пока его не схватили сзади, он не отводил оружие от цели, но потом пистолет оторвали от шнура, бросили на пол и растоптали.
Робот стоял неподвижно.
Напряжение двадцати наполненных ненавистью лет прорвалось у Карима волной облегчения, вскипевшей истерическим смехом, который ему с трудом удалось подавить. И когда он наконец справился с собой, Карим увидел, что держит его тот самый молодой послушник, который пропустил его в ризницу, и что в зале много других людей, совершенно ему незнакомых. Все они в полном молчании глядели на своего бога.
— Смотрите, смотрите! — хрипло закричал Карим. — Ваш идол — всего лишь робот! То, что создается людьми, ими же может быть и разрушено. Он мнил себя богом, не обладая даже неуязвимостью. Я освободил вас! Разве вы не понимаете? Я освободил вас!
Но послушник не обращал на него никакого внимания. Он неотрывно глядел на чудовищную металлическую куклу и облизывал губы, потом наконец заговорил, но в голосе его не было ни облегчения, ни ужаса, только благоговейный трепет:
— Дыра На Боку!!!
Мечта медленно умирала в сознании Карима. Онемев, он наблюдал, как другие люди подошли к роботу и стали по очереди заглядывать в дыру. Затем один из них спросил:
— Как долго займет ремонт?
— Я думаю, три дня, — тут же ответил другой.
Кариму стало ясно, что он совершил.
Пятница… Весна… Он сам знал, что робот старательно учитывает параллели между своей карьерой и жизнью того человека, которого он пародировал. Теперь эта карьера достигла высшего пика: пришла смерть, и вскоре наступит воскрешение… На третий день.
И власть новой религии уже невозможно будет сломить.
Сделав знак Колеса, люди по очереди удалились из зала, и вскоре перед Каримом и послушником остался только один человек. С суровым выражением лица священник спустился по ступеням трона и, остановившись напротив Карима, обратился к послушнику, державшему его крепкой хваткой.
— Кто он такой?
Послушник взглянул на обмякшую фигуру человека в кресле, раздавленного огромным грузом веков, и на его лице застыло выражение снизошедшего вдруг понимания.
— Теперь я догадался, — сказал послушник. — Он назвал себя Каримом, но на самом деле его зовут Искариот.
От автора. Мне трудно сказать, как родился рассказ «Иуда», но я подозреваю, что корни его лежат в той тенденции уподоблять механизмы человеку, что я замечал и за собой, и за другими людьми. У меня когда-то была спортивная машина «моргай», доставшаяся мне после того, как она пробегала около восьми лет, прекрасный автомобиль с довольно заметным и иногда капризным характером. Я готов поклясться, машина ненавидела автомобильные пробки в часы пик и горько жаловалась на жизнь, когда ее оставляли на стоянке под солнцем, если я не компенсировал ей эти перегревы и переползание с места на место на первой передаче тем, что специально делал объезд по скоростной дороге, где она могла разогнаться миль до пятидесяти в час.
Я надеюсь, что человеческая привычка перекладывать на свои новенькие сияющие механические игрушки не только тяжелую, скучную работу, но и способность принимать решения не выльется в конце концов в обожествление машин, однако, если такое все же случится, не исключено, что это может произойти именно так.
Кейт Лаумер
Испытание на разрушение
Один
Ветер, как и положено в конце октября, хлестал лицо ледяным дождем; Мэллори, подняв воротник, прятался в полумраке поворота на узкую улочку.
— Вот ведь ирония судьбы, Джонни, — проворчал стоявший рядом с ним невысокий человек с мрачным лицом. — Ты, тот самый, кто этим вечером должен был стать Премьер-министром Планеты, крадешься по закоулкам, а Косло со своими громилами пьет шампанское во Дворце Администрации.
— Это-то неплохо, Поль, — сказал Мэллори. — Может, он настолько увлечется празднованием победы, что до меня руки не дойдут.
— А может, и нет, — сказал невысокий. — Пока ему известно, что ты жив и представляешь для него опасность, он не успокоится.
— Дело всего нескольких часов, Поль. К завтраку Косло будет знать, что махинация с его избранием не прошла.
— Но если до того, Джонни, он успеет тебя схватить, всему конец. А без тебя все восстание лопнет как мыльный пузырь.
— Из города я бежать не собираюсь, — отрезал Мэллори. — Да, оставаться здесь в известной мере рискованно, но, чтобы свергнуть диктатора, иной раз приходится идти на риск.
— Но не в этот раз. Не следовало тебе самому встречать Крэндолла.
— Если он увидит меня и будет знать, что я неотлучно здесь, это поможет делу.
Не говоря больше ни слова, они ждали появления третьего заговорщика.
Два
Составной разум Ри обследовал далекую Солнечную Систему с борта межзвездного дредноута, крейсировавшего в полупарсеке от Земли.
— Излучение в широком диапазоне длин волн от тела номер три, — такой импульс направили Воспринимающие клетки 6934 блокам, составляющим сегментированный мозг, управлявший кораблем. — Модуляции спектров умонастроения с сорок девятого по девяносто первый.
— Некоторые параметры бытия на обследуемом теле характерны для экзокосмического манипуляци-онного разума, — сделали свой прогноз на основе этих данных Анализирующие. — Прочие показатели варьируют в общей сложности в интервале от первого уровня по двадцать шестой включительно.
— Такая ситуация аномальна, — размышляли Вспоминающие. — Суть природы Высшего Разума состоит в уничтожении всех уступающих по развитию конкурирующих мыслящих форм, почему я-мы и систематически истребляем тех, с кем я-мы сталкиваемся в моих-наших исследованиях данного ответвления Галактики.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
