И они оба посмотрели на Лешку, одиноко топтавшегося на берегу.
— Чего ж ты не взял этого прыща с собой? — раздраженно бросил Стригой.
— Не успел. Парень сиганул сразу за нашей девицей.
Каве обернулась.
— Я знаю, как попасть в город, — сказала она.
Мольфар и Стригой шагнули к ней в едином шаге. Но, опомнившись, остановились и подозрительно посмотрели друг на друга.
В ее руке появился бронзовый колокольчик.
— Погоди, что ты собираешь делать? — Мольфар предупреждающе поднял руку.
— Я позвоню в него, и помощь придет. Все, как ты говорил.
— Какая помощь? — Мольфар снисходительно глянул на девушку. — Каве, если ты позвонишь в колокольчик, то появится арка Туманного Колокола. И ты сможешь через нее убежать. Я рассказал тебе об этом, чтобы ты, случись такая ситуация, смогла бы удрать от своего злейшего врага.
И он посмотрел на Стригоя.
— Твоя память с годами становится все хуже, маг, — ядовито произнес тот, глядя исподлобья. — Это я привел ведьмочку к Туманному Колоколу. Не забывай об этом, драконорог. Чтобы она смогла убежать от тебя, злого дракона, что сидел в горе.
Каве моргнула несколько раз. Когда она попала вовнутрь горы Кровуши, где был заточен Великий Мольфар, то, признаться, начисто забыла о бронзовом колокольчике. Ну конечно, не стоит об этом сейчас рассказывать полудуху. Тем более колокольчик может сыграть другую роль, не менее значительную. Если ее сумасшедший интуитивный план сработает…
На берегу раздался победный рев.
Они все моментально глянули в ту сторону.
И было на что посмотреть.
Лешка, вытащив меч, оборонялся сразу против трех врагов — Лютогора и двух его сыновей. Стригой, мгновенно оценив ситуацию, исчез и появился в самой гуще схватки. Он тут же разделил сражающихся, сильным ударом в челюсть отбросив Марка Мариуса в кусты. После этого, обнажив короткий стальной клинок, он обернулся к Лютогору, готовый к любому нападению.
За его спиной дрались Вордак и другой сынок — Левий. Драка то и дело перемежалась ругательствами с обеих сторон.
Между тем Каве, тоже хотевшая улизнуть с острова, была остановлена твердой рукой Мольфара:
— Нельзя, Каве. Ты только помешаешь.
В его голосе было столько уверенности, что она послушалась. Хотя сердце рвалось туда, на берег, где продолжало идти сражение.
— Я на своей территории, Стригой! — проорал Лютогор. Тем не менее предводитель диких не спешил нападать на Чародольского Князя. Рыча, как зверь, он топтался на месте, готовый ринуться на врага в любой миг.
— Как сказать, как сказать… — покачал головой полудух, не сводя цепкого взгляда с противника. — По-моему, ты заграбастал чужое.
И он атаковал Лютогора, проведя блестящий удар с намерением раскроить фигуру предводителя на две равные части. Но тот успел отклониться, совершив короткий ультрапрыжок — быстро исчез и появился в метре от младшего Вордака. Парень, моментально оценив положение, дарованное судьбой, нанес быстрый короткий удар ему в сердце.
Лютогор застонал, упав на колени. Закричал Марк, бросаясь на младшего Вордака, но его остановил Стригой, приставив меч к горлу.
— Я бы советовал успокоиться, — горячо и страшно шепнул он ему в ухо. — А вдруг папа не умер?
Тем временем Лешка отпрыгнул в сторону, готовый к любому удару. Но вдруг случилось несусветное: Лютогор с ревом вытащил из сердца меч, отбросил клинок в сторону и встал, выпрямившись во весь рост.
Живой и здоровый.
И тогда, роняя из рук оружие, на землю упал Левий Мариус. В небо взвился его горестный вскрик: раненой птицей пролетел над озером и затих, исчезая в шуме водопада. Руки его обвисли вдоль тела, и парень свалился в траву лицом вниз.
На берегу воцарилось молчание. Все стояли, не шевелясь.
Замер Мольфар, продолжавший цепко держать Каве. Та стояла, не шелохнувшись, лишь крепче стиснула в кулаке бронзовый колокольчик.
Опомнившись, Марк бросился к брату и осторожно перевернул его тело.
— Он мертв, — глухо сказал полудух. — Его настигло засмертельное заклятие.
В следующую секунду Стригою пришлось отражать другое заклятие, направленное на него: Лютогор, используя странную «дикую» магию, за мгновение выстроил огромную глыбу, попытавшись замуровать полудуха в камень.
Рик Стригой словно в насмешку взлетел на самый верх появившейся скалы.
— Люблю пользоваться чужими заклятиями, — довольно произнес он. — Тяжело будет меня достать, а?
— Слезай, сукин сын!!!
— Поосторожнее с выражениями, — возмутившись, произнес Стригой.
— Да, твоя мать была настоящей сукой! — Лютогор ощерился, обрадовавшись, что нащупал слабую жилу врага. — Потаскушкой! Я спал с ней, и не раз…
Но полудуха было не так просто пронять.
— Ты глупец, Лютогор, если думаешь разозлить меня подобными вещами. Моя мать была красивой женщиной. И делала что хотела с дураками, подобными тебе… А вот ты как поступил с матерью своих сыновей, а, ублюдок? Она чуть не умерла от горя и преждевременно состарилась… Ты сослал ее в непроходимые горы и благополучно забыл о ней… И о тех двоих, которых возвысил лишь недавно…
— Замолчи, Стригой! — заорал Лютогор. — Не тебе судить меня!
— Кстати, спрашивается, почему возвысил? — благожелательно продолжил полудух. Он подбоченился, выставив ногу, и в этой величественной позе стал похож на памятник какому-нибудь знаменитому деятелю.
— Потому что предводитель диких хотел подстраховаться… Например, отдарить одному из сыновей Державу.
Марк, осторожно подкрадывавшийся к Вордаку, вздрогнул и остановился, опуская меч. Он поднял голову и впился взором в полудуха.
— А зачем отдарить, интересно? — нагло продолжал тот. — Когда и самому пригодится.
Лютогор заорал и бросился головой о скалу.
Стригой наверху ухмыльнулся.
— Люблю разоблачения, — с удовольствием произнес он. — Люди нервничают, делают глупости…
Ответом ему стал рык и еще один глухой удар о камень.
— Надо поторопиться, иначе этот дуралей убьет себя раньше, чем я выскажусь… — И полудух повысил голос: — Старший Вордак давно подстраховался, переписал на своего сына Скипетр — один из древних символов власти… Лютогор решил пойти тем же путем, однако с небольшой увязкой: заклятие всякого, направленное на хозяина Державы, то бишь нашего любимого Лютогора, падет на голову его сына — сначала одного, после — второго. Бедный Левий…
— Ты врешь! — не выдержал Марк. — Отец, ну скажи ему!
Лютогор молча нанес новый удар по скалистой стене — да такой мощной силы, что камень пошатнулся и полудух чуть не упал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
