Они переспали только один раз, с тех пор как он вернулся, да и то это походило на какое-то наваждение.
– Мне тебя просто жаль. – Она посмотрела ему прямо в глаза, ее голос был ледяным. – Мне кажется, ты мечтаешь о чем-то несуществующем. И ты всегда был таким.
А что, если он скажет это самое «несуществующее»? Но ему не хотелось говорить об этом. Он собирался уйти от нее, но вовсе не обязательно обижать ее. Он хотел вернуть себе свою жизнь. Ему, правда, становилось все понятнее, что она не собирается возвращать ему ее.
– Мне кажется, ты – обыкновенный мечтатель. И я думаю, пришла пора возвращаться в реальный мир, в котором мы все живем, Спенсер. В этот мир, в котором существуют великие мира сего, занятые своей карьерой. Они все работают и делают что-то важное и полезное для общества, а вовсе не сидят, держась за юбки своих жен, и пестуют своих малышей.
– Тогда мне их просто жаль, так же как и тебя, если ты так считаешь.
– Ты должен взять себя в руки, найти работу в Вашингтоне, завести друзей, которые считают...
– Так же, как друзья твоего отца? – прервал он, сверкая глазами. Он уже сыт ими всеми по горло, ими и тем, что они называют «важной работой». То, что для них важно, не имеет для него никакого значения. Особенно теперь, когда он три года провоевал в Корее.
– Да, так же, как они. А что в них плохого?
– Ничего. Просто они мне не нравятся.
– Да ты должен быть счастлив, что они вообще разговаривают с тобой! – Она тоже разозлилась, ей надоело видеть его неприкаянным на всех вечеринках, куда бы они ни пошли. – Ты должен быть счастлив, что я вышла за тебя замуж. И твое счастье, что я слишком порядочна, чтобы развестись с тобой! В один прекрасный день из тебя получится толк, и я буду счастлива, когда увижу это. И когда-нибудь, Спенсер Хилл, ты скажешь мне спасибо!
Он смотрел на нее и вдруг начал хохотать. Он хохотал до тех пор, пока у него из глаз не брызнули слезы. Он никогда еще не встречал такой эгоистки, причем она уверена, что во всем права. Потребуется немало усилий, чтобы переубедить ее.
– Кого же ты собираешься из меня сделать, Элизабет? Может быть, президента? Или короля? Это ужасно интересно... наверняка мне это понравится.
– Не будь идиотом. Ты действительно сможешь стать человеком. В Вашингтоне перед тобой открыты все двери, вплоть до кабинета министров, если ты, конечно, пойдешь с правильной карты.
– А если я не хочу играть?
– Это твое право. Но то, что я сказала, я сказала вполне серьезно. Если ты потребуешь развода, я тебе его не дам.
Он еще не спрашивал ее об этом, но уже знал ответ.
– Почему ты хочешь сохранить наш брак против моей воли? – Он не мог этого понять, но она прекрасно знала, что делает, и, посмотрев на него сверху вниз с нескрываемой иронией, выложила всю правду:
– Я не желаю, чтобы ты отделался от меня после стольких лет. Да, я прождала тебя все это время, и теперь тебе не мешало бы отдать мне кое-какие долги. Если разобраться, цена не так уж велика. Все могло быть гораздо хуже. – Потом она добавила, как в раздумье: – Между прочим, я счастлива, что могу любить тебя. – Это признание, возможно, и тронуло бы его, скажи она это немного иначе и немного раньше.
– Мне кажется, ты не понимаешь, что это значит.
– Может быть, и нет. – Она сидела совершенно неподвижно. – Но в этом случае, Спенсер, тебе придется научить меня. – Сказав это, она отправилась в ванную и закрыла за собой дверь.
Он слышал, как лилась вода. Она вышла через полчаса и выглядела потрясающе: в белых брюках, красивой белой шелковой блузке и белых туфлях; на шее мерцала нитка жемчуга, а на руке – два колечка, одно с жемчужиной, а другое с бриллиантом. Она действительно хороша, но ничто в ней не могло тронуть его сердце.
– Ты спустишься на завтрак или хочешь немного поспать?
Они оба прекрасно понимали, что он теперь не сможет уснуть, но вид у него был просто ужасный. Эта ночь совершенно измотала его, да и утренний разговор не придал бодрости. Известие о том, что она не собирается давать ему развод, как ножом полоснуло Спенсера по сердцу. Что они будут делать с Кристел?
– Я присоединюсь к вам чуть позже.
– Хорошо. Да, сегодня к завтраку придут Хьюстоны. Уверена, тебе приятно узнать об этом.
– Да, просто потрясающе. – Странным образом ему стало легче после разговора с ней. Теперь ему не надо притворяться и делать вид, что он старается сохранить их брак. Теперь она знала его позицию, а он, к сожалению, знал ее. Она уже собиралась выйти из комнаты, когда он снова взглянул на нее. – Ты это серьезно, Лиз? – Его голос звучал мягко. Он изо всех сил пытался доказать ей бессмысленность их брака.
– Ты о чем? О том, что я хочу остаться с тобой? – Он кивнул. – Да, вполне серьезно.
– Но почему? Почему ты никак не хочешь понять, что это безнадежно? Что заставляет тебя поступать так?
– Я уже сказала. Я не собираюсь позволить тебе сделать из меня посмешище. И потом, это здорово расстроит моего отца.
– Никогда не слышал более несерьезного объяснения.
– Тогда, если хочешь, можешь придумать свое собственное. Но я своего решения не изменю. И мне кажется, пройдет какое-то время, и мы оба будем только рады, что остались вместе.
Он поверить не мог в то, что она ему сказала. Не добавив больше ничего, Элизабет вышла из комнаты и отправилась завтракать. Спенсер же остался лежать в кровати, думая о Кристел.
* * *
У нее же в ту ночь начались неприятности. Ей пришлось работать до десяти часов. Один из прожекторов на площадке сломался, и из-за этого вся съемка прекратилась. Им пришлось ждать несколько часов, поэтому она добралась домой около одиннадцати. Эрни ждал ее.
– Что ты сегодня делала? – Он наблюдал с недовольным видом, как она раздевается. Она очень устала и от работы, и от того, что весь вечер думала о Спенсере, об Эрни, как рассказать ему обо всем.
– Ничего особенного. Сломался прожектор, пришлось несколько часов проторчать на площадке. Все жаловались на жару, на то, что приходится так долго ждать, что в продовольственной лавке совершенно непригодная еда.
– И это все?
Она стояла в прозрачном пеньюаре, и он медленно прошел через комнату и остановился рядом с ней.
– Да, конечно. А что?
Он схватил ее за волосы и потянул так сильно, что ей пришлось закинуть голову назад. Она задохнулась от неожиданности, пытаясь освободиться от его рук.
– Никогда не пытайся лгать мне!
– Эрни!.. Я... – Но слова застыли у нее на губах. Посмотрев ему в глаза, она поняла: он знает, что Спенсер был у нее. – Ко мне заходил один мой старый друг... вот и все...
Он еще сильнее потянул ее за волосы, и ее глаза наполнились слезами от боли и страха.
