– Я говорю... что все кончено.
Они оба надолго замолчали, и когда он наконец заговорил, его голос дрожал, в нем слышались нотки отчаяния.
– Ты что, серьезно? – Ожидая ответа, он сдерживал рыдания.
– Да, – еле слышно проговорила она, – да, серьезно. Для меня теперь слишком важна моя карьера, и... я слишком многим обязана Эрни.
– Он что, заставил тебя это сказать? – Потом ему в голову пришла другая мысль. – Он что, рядом с тобой? – Это объяснило бы все. Она не могла говорить такое. Он же видел ее лицо и прекрасно понял, что она все еще любит его. Во всяком случае, ему так казалось.
– Конечно, нет. Ничего он не заставлял меня говорить. – Это была ложь во спасение. – Я не хочу, чтобы ты еще раз появлялся здесь. Я считаю, что мы вообще больше не должны видеться, даже как друзья. В этом нет никакого смысла, Спенсер. Между нами все кончено.
– Я не знаю, что тебе ответить. – Он уже открыто плакал, но старался, чтобы она не слышала этого. На мгновение он пожалел, что не погиб на войне.
– Продолжай жить своей жизнью, Спенсер. И знаешь что...
– Что? – спросил он загробным голосом.
– Я бы не хотела, чтобы ты мне звонил.
– Понимаю. Ну что ж... как говорится, будь счастлива. – Обиды не было, он просто убит горем после ее слов. – Но я хочу, чтобы ты кое-что знала. Если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, я сразу же приеду. Тебе стоит только позвонить мне. Если ты вдруг когда-нибудь передумаешь... – Его голос сорвался, они ведь так мечтали быть вместе.
Но она должна убить в нем всякую надежду, это очень важно.
– Я не передумаю. – Она смертельно побледнела, но он не мог этого видеть. Она поступила так, как должна была поступить. Теперь в ее жизни не осталось никого, кроме Эрни. Это ужасно, но теперь она должна привыкать к этой мысли. Но в эти последние минуты она мечтала только о Спенсере, пусть он даже и не знал об этом. Она не хотела вешать трубку. Ей так хотелось слушать его голос, разговаривать с ним, побыть с ним подольше в этот последний раз. – Что ты собираешься делать с Элизабет? – Она спросила об этом, чтобы продлить разговор, но, если честно, это действительно небезразлично.
– Не знаю. Она заявила, что не отпустит меня. Может быть, ей это удастся, а может, ей в конце концов надоест. Нам определенно не следовало заключать этот брак.
– Почему же она не хочет расстаться с тобой? – Слезы безостановочно текли у нее по щекам, но она изо всех сил старалась продлить их разговор.
– Она не желает падать в грязь лицом. И мне кажется, она всегда хотела, чтобы я был с ней рядом. Для того, чтобы играть в гольф с ее папашей и ходить с ней на все эти чертовы вечеринки. – Говоря это, он почти не преувеличивал, по его понятиям все так и было. Как ни странно, ему казалось, что он знал Кристел так хорошо, как никогда не знал и никогда не узнает свою жену. – Честно говоря, я теперь не знаю, что делать – остаться в Вашингтоне или вернуться в Нью-Йорк, уехать с Элизабет или принять предложение, которое только что получил. – Теперь это не имело значения, он чувствовал себя марионеткой. – Все покрыто мраком, как говорится... или... так не говорится?
– Да, все именно так. – Она помолчала с минуту, борясь с желанием сказать, что любит его. Ей ненавистна мысль, что она не увидит его никогда, а он будет думать, что она не любит его. – Пусть это будет тайной для меня.
– Что ж, береги себя, Кристел, будь счастлива... – И он произнес слова, которые как ножом полоснули ее по сердцу: – Я всегда буду любить тебя.
Спенсер положил трубку и остался сидеть в своем маленьком кабинете, который Элизабет оборудовала специально для него, плача как ребенок, лишившийся матери. Он просидел так несколько часов, вспоминая все, что у них было с Кристел, перебирая в памяти каждый момент, который они прожили вдвоем. Он хотел поверить, что она поступает правильно. Нет, не может быть, чтобы карьера стала для нее дороже, чем он. Да, он знал, что она всерьез мечтает о Голливуде, но все равно, предпочесть карьеру, отказаться от любви – это так не похоже на нее. А если это так, он обязан считаться с ее желанием. Но он никак не мог представить себе, как он будет жить без нее.
А в Калифорнии Кристел дрожащими руками опустила трубку. Все ее тело стало ватным, она понимала, что сделала то единственное, что должна была сделать. Она своими руками разрушила все, что ей по-настоящему дорого. Она, сама того не ведая, продала себя и свою душу ужасному дьяволу, и теперь ей придется расплачиваться за это, лишив себя самого дорогого в жизни. А то, что она получит взамен, не стоит этой жертвы.
Она долго сидела, уставившись в пространство, и никак не могла поверить, что Спенсер ушел из ее жизни навсегда. Ей казалось, что он умер, что она сама убила его. Она вспомнила, как чувствовала себя, когда погиб Джед. Ощущение вины, пустоты и одиночества опять с новой силой завладело ею.
– Что это ты выглядишь такой озабоченной? – Она подняла голову и в страхе отшатнулась. Она даже не слышала, как Эрни вошел в комнату и теперь стоял и сердито разглядывал ее. – Что-нибудь случилось? – Она покачала головой. Ей не хотелось с ним разговаривать. – Ну вот и отлично. Тогда одевайся. Сегодня вечером мы пойдем на премьеру. А потом встретимся с несколькими продюсерами, мне нужно показать тебя.
– Я не могу... – Она подняла на него глаза, полные страха. – Я не очень хорошо себя чувствую.
– Ничего, сможешь. – Он подошел к бару и, налив в стакан немного виски, протянул ей. Она сделала маленький глоток и поставила стакан, не чувствуя, что ей от этого стало легче. Выпивка не может ей помочь. Ничто в мире теперь не может ей помочь. Но Эрни смотрел на нее с одобрительной улыбкой. – Ты хорошая девочка. А теперь иди одевайся. Через полчаса нам надо выходить.
Она посмотрела на него пустыми глазами и медленно побрела в спальню, в то время как он внимательно наблюдал за ней. Эрни был ею доволен. Он прослушал ее телефонный разговор с помощью микрофона, спрятанного в офисе.
В тот вечер, куда бы они ни пошли, везде были фотографы. Фотографы, которые все время щелкали, снимая ее под руку и в обнимку с Эрни. Она выглядела совершенно спокойной, но бледной, однако никто не замечал этого.
Они немного опоздали на премьеру. Их появление вызвало большой ажиотаж. На встрече с продюсерами он ободряюще похлопал ее по руке и был невероятно счастлив, поняв, как она понравилась. Она почти не разговаривала с ними, да и с Эрни тоже. Она пребывала далеко, совершенно в другом мире, в мире, который для нее больше не существовал. В мире, где она когда-то была счастлива со Спенсером.
32
Ко Дню благодарения Спенсер принял предложение друзей судьи Барклая и поступил на работу в правительственный аппарат. Он чувствовал себя отступником, но понимал, что необходимо чем-нибудь заняться, чтобы не сойти с ума. Он не мог больше сидеть дома. Да и все равно теперь. Элизабет не собиралась давать развод, а Кристел ясно дала понять, что все кончено.
